Пегас в помощь, или Как с помощью асан Бабы Йоги выйти замуж

Пегас взял разбег, захлопал крыльями, взмыл с Найдёной в светло-голубую высь.

На пиру

Летит Пегас над тёмным лесом, над чистым полем. Облака прохладой овевают, от зноя дневного спасают. Вверх-вниз маневр держит конь крылатый. От высоты высотной страх Найдёну берёт, а сердце восторгом заходится, восторг в животе щекотится!

Навстречу чёрный ворон. Строго каркнул Пегасу и сразу к земле ринулся, словно только и держал полёт для укоризны. Вздрогнул конь, осовестился, да пустился стрелою вниз.

Палаты каменные всё ближе, во дворе столы дубовые скатертями узорчатыми накрыты, бочонки медовухи приготовлены, гости прибывать начали. Пегас заприметил гусляра, приземлился. Гусляр скорёхонько подбежал навстречу, время не теряючи, вскочил на хребет позади Найдёны, обнял девицу за чресла. Взлетели!!!

Долго ли, коротко ли путь небесный держали, а вернулись на княжий двор не с пустыми руками: у гусляра Гордея в свитке свои сказанья новые, у Найдёны свой свиток с виршами-стихами, в котомку уложен.

Сказителя на пиру завсегда ждут, на место почётное Гордея садят. И Найдёне местечко нашлось… Наелись гости, напились, в пляс пустились. Гордей играет-наигрывает, да Найдёне на ушко нашёптывает:

– Любы мне ясны очи твои, уста алые, ланиты румяные. Возьми сердце моё, владей нераздельно, будь моею.

Зарделась Найдёна, по нраву ей такая речь.

Полями, перелесками, тропинкою лесной идёт Ждан Куприяныч с рыбалки. И Рыжик с ним наладился. Долго ли, коротко ли шли, а путь лежал мимо палат княжеских.

–Что, друг Рыжик, не зайти ли нам на веселье, не пропустить ли медовухи по жбанчику? – вопрошает Ждан. – Одолела меня усталость, охота отдохнуть, сил набраться.

Поднял кот мордочку хитрую, усы топорщатся, глянул на товарища, прищурился, облизнулся, мол, согласен, возражений не имеется, да и голод, мол, не тётка.

Веселье в самом разгаре: скоморохи скоморошничают, кувыркаются, перепрыгивают друг через друга, гости не жалеют ног в пляске, вприсядку, вприхлопку, впритопку, в обнимку. Кто кружится, а кто падает да на четвереньках дурачится.

Присел Ждан Куприяныч в конце стола, поднесли ему медовухи ендову, гуся не преминул отведать и осетринки. Утробу насытив, принялся среди пировавших знакомцев высматривать. Найдёну выглядел. Диву дался.