Нимб для прохиндея. Фантастические рассказы

И будешь просить у этого мурлыки сделать тебе кофе с коньяком.

– Нет, не надо крамолу устраивать. У нас обязательно будет ребенок. Только позже. Давай обсудим в другой день. Я спешу. У меня трудный и долгий день намечается. Правда.

Но Инга слушать не захотела.

Григорий заканчивал в этот день финансовую проверку частного магазина эксклюзивной одежды. Его утомляла монотонность бумажной волокиты. Но заработок ему нравился. Что дальше, какой рост у аудитора? Ему хотелось большего. Он знал, жизнь может дать гораздо больше, чем есть на данный момент.

Больше знаний, приключений. Больше дней для создания музыки и выступлений в составе своей группы. Он любил жизнь. Слишком сильно, чтобы делиться ею с кем-то другим. Ничего не оставалось, как признать это. Инга любила его – это он знал. Но жить с ним, человеком полным причуд и азарта, милого, поначалу, сумасбродства, было ни просто тяжело, а на самом деле каторжно. И в этом Гриша также не сомневался.

Он доел свой тост, собрал портфель и вышел, с напускной небрежностью крикнув.

– Я люблю тебя! Вечером позвоню.

Хотя знал, что не позвонит.

2

Пересмотрев еще раз все мелочи в своем аудиторском отчете, поставил печать и с облегчением вздохнул. Окончен рабочий день. Можно ехать завтра к шефу. Роман Юрьевич, директор аудиторской фирмы, по-отечески тепло относился к Грише и думал передать свой пост однажды ему. Но вслух не говорил. Вдруг заартачится парень. А в последнее время, общаясь с ним ближе, начинал понимать, как безразлична карьера для того, кто ночи напролет пишет музыку.

– Роман Юрьевич! Добрый день, я победил в этой схватке с отчетами! В следующий раз подберите мне что-нибудь поинтереснее. Если можно. Меня так эти две недели в женском монастыре утомили, честное слово. Одни платья и колготки. И это весь товар. Вокруг одни женщины со своими мыльницами. Вечно нос пудрят. Однако нос тупые мозги не скроет. Вот мне с Иной повезло: и при параде всегда и ум на месте.

– Да, хорошо справился, вижу.

Только где ты всю ночь шлялся, по лицу вижу, в баре где-то сидел.

– Не надо, Роман Юрьевич. Я давно не жених вашей Виоле. И у меня своя жизнь.

– Которую ты спускаешь в унитаз. Остепенись. Не мальчик уже. 31 скоро. Музыка мне твоя нравится. Но она тебя в гроб загонит. У тебя никакого отдыха…

– Да. Мне надо развеяться.

– Хорошо, как скажешь. Найду тебе замену. Сотрудников хватает. Если понадобиться, сам тряхну стариной. Возьмусь за дело.