Не ходи, Эссельте, замуж

Вот шар размером всего с арбуз… с валун… с большой валун… с очень большой валун… с очень большой валун, способный занять весь мостик… полкорабля… весь корабль…

Молочно-голубая сфера прошла незаметно сквозь тела людей и коснулась воды. И там, где она соприкасалась с бушующим, ревущим, встающим на дыбы морем, оно утихало, будто засыпая, и на глазах у пораженных зрителей неистовствующие волны превращались в мирную дремотную рябь.

Десять метров спокойной воды… пятнадцать… двадцать… тридцать… сорок… сто… сто сорок… двести…

Спасительный колпак уперся в прибрежную линию, пару минут назад еще раздираемую яростным прибоем, а теперь больше напоминающую берег дворцового прудика, и замер.

– Чтоб меня демоны морские жрали!.. – восхищенно ахнул Фраган, выпустил канат из рук, спохватился мигом, вцепился в него снова, но тут же рассмеялся, отшвырнул его подальше, и радостно захлопал себя руками по мокрым, обтянутым рваной парусиной штанов ляжкам. – Штиль! Под нами теперь штиль!!! На сотни метров вокруг!!! Братушки!!!.

И команда, уже приготовившаяся к скорой и ужасной гибели, словно услышав приказ, взорвалась приветственными криками, наперебой показывая неприличные жесты урагану, бессильно ломящемуся в стену безопасности.

– Уррааааа!!!

– К демонам шторм!!!

– К водяным бурю!!!

– Даёшь штиль!!!

– Даёшь друида!!!

– Качай друида!!!

– Качай!!!..

Побросав все, за что держались, моряки радостно вопящей толпой кинулись на мостик.

В это время корабль по инерции проплыл еще несколько метров вперед и со скрежетом остановился.

– Не знала, что на гвентских каравеллах есть тормоза… – пораженно захлопала очами еле устоявшая на ногах Серафима.

Попадавшая на просоленные зады команда побледнела.

– Какой еще тормоз?! – отчаянно взвыл Гильдас. – Мы на риф наскочили!!!..

– Риф?!.. Но откуда?.. Основная гряда от нас метрах в сорока еще!.. – растерянно вытянул шею Ривал.

– Основная – да. А это – авангард, – кисло предположила царевна.

– Скорее, засада, – страдальчески скривился конунг от одной мысли о нелепой потере такого замечательного судна.

– Мы погибнем? – жалобно вытянулось лицо Агафона. – Столько изумительных нечеловеческих усилий – и всё галеону под руль?

– Нечего расстраиваться, ваше премудрие! – утешительно просиял капитан, для которого после бури среди ясного неба и шторма-убийцы, внезапно посаженного за забор, не было больше ничего ни страшного, ни удивительного.