Безрассудство

Тогда, юной девочкой, она не понимала, почему взгляд его изумрудных глаз так завораживает ее. Конечно, она поймала всего лишь несколько быстрых взглядов, когда Габриэль в числе прочих богатых отпрысков навещал городской дом ее отца, чтобы приударить за ее сестрой, красавицей Мередит.

Из всех молодых людей, бывавших в их доме, Фебу привлекал только Габриэль. Он сразу же покорил ее, потому что она читала все стихи и книги, которые он приносил сестре. Габриэль дарил своей возлюбленной не цветы, а легенды о короле Артуре.

Мередит вовсе не интересовали старинные предания о рыцарях, а Феба была просто очарована ими.

Каждый раз, когда приходил Габриэль, Феба старалась как можно больше увидеть из своего тайного убежища наверху лестницы. С детской наивностью она считала взгляды, которыми Габриэль щедро одаривал сестру, самыми романтическими.

Сейчас она поняла, что слово «романтический» слишком обыкновенное для описания сверкающего взгляда Габриэля. Неудивительно, что сестра трепетала перед ним. Обладая острым как лезвие бритвы умом, Мередит тем не менее была существом мягким и робким.

Впервые с того момента, как Феба решилась вовлечь Габриэля в свое отчаянное приключение, она сомневалась, не сделала ли она ошибку, бросив ему вызов. Он прав, предупреждая ее. Ни одна разумная женщина не решилась бы затеять с ним игру. Возможно, ее план не сработает. Остается только молча молиться, чтобы этот хищный взгляд не проник за покров ее вуали.

– Что случилось? – негромко спросил Габриэль. Взгляд его быстро пробежал по яркой пурпурной амазонке Фебы.

Он не скрывал восхищения.

– Нет, ничего. Все в порядке. – Феба вздернула подбородок и, отвернувшись, последовала за экономкой.

Может быть, алый цвет показался ему слишком вызывающим? Она знала, что немногие одобряют ее вкус. Мама и сестрица вечно твердят о ее чрезмерном пристрастии к кричащим тонам.

Экономка провела их в маленькую комнату, еще более загроможденную, чем холл. Здесь тоже все стены были заставлены книжными шкафами, откуда буквально вываливались книги.

На полу лежали стопки по пояс высотой, между ними приходилось пробираться, словно в лабиринте. По обе стороны камина стояли огромные сундуки, доверху наполненные книгами и рукописями.

За столом, прогнувшимся под тяжестью фолиантов, сидел тучный человечек в слишком тесных для него бриджах и выцветшей темно-бордовой куртке. Он склонился над старинной книгой, отблеск свечи играл на его обширной лысине и густых седых бакенбардах.