Безрассудство

– Это разные вещи, – нашлась она.

– Неужели? Мужчины убивают друг друга и за более легкое оскорбление. Но я готов предать прошлое забвению; как говорится, что было, то прошло.

– Очень мило! – фыркнула она.

– Итак, многочтимая Дама-под-вуалью, сделка состоялась?

– Да! – воскликнула она. – Но сначала верните мне «Рыцаря и колдуна». У меня имеются серьезные опасения, что вам это не по силам.

– Благодарю вас за доверие к моей рыцарской отваге.

– Но ведь разбойник давно уже скрылся вместе с книгой.

 – На миг она умолкла. – О Господи, я только сейчас поняла…

– Что именно?

– Помните проклятие в конце книги?

– И что из этого? – спросил Габриэль.

– Проклятие начинается с того, что завладевший книгой будет жить среди воров и убийц. На вора мы уже наткнулись, милорд.

– Он вполне мог бы стать убийцей, если б нас не спасла моя поразительная сообразительность.

– Вы имели в виду вашу беспомощность, – усмехнулась Феба.

– Как вам будет угодно, мадам. А сейчас мы должны скрепить наш договор.

 – Габриэль придержал коня и протянул ей руку.

Дама-под-вуалью, поколебавшись, неохотно протянула ему затянутую в перчатку руку:

– Вы в самом деле поможете мне в моих поисках, милорд?

– Нужно все взвесить – заверяю вас, до следующей нашей встречи я буду думать только об этом.

– Благодарю вас, милорд, – холодно произнесла она. – Надеюсь, вы говорите серьезно. Вы даже не представляете, как это важно для меня.

– Вам бы следовало смелее выказывать свою благодарность.

 – Пальцы Габриэля вновь сомкнулись на ее запястье.

Вместо того чтобы церемонно пожать ей руку, он внезапно притянул ее к себе. Прежде чем Феба разгадала его намерения, Габриэль быстрым движением поднял вуаль, вглядываясь при бледном свете луны в ее испуганное лицо.

Она резко вдохнула в себя воздух и замерла, пораженная его бесцеремонностью.

Габриэль приподнял лицо своей искусительницы и вгляделся, пытаясь утолить неистовое любопытство, терзавшее его уже несколько недель.

Потребность узнать ее имя владела им с той же силой, что и физическое желание, и с того самого дня, когда он прочел ее первое письмо.

Достаточно было взглянуть на изящный почерк, и даже без загадочной подписи «Дама-под-вуалью» было ясно, что он имеет дело с необыкновенной женщиной – женщиной, отважной до безрассудства. Именно поэтому он предпочел выждать, предоставив ей возможность сделать вслед за первым ходом второй.