Рыжий, хмурый и влюбленный

И дружинник растопырил руки, будто намеревался обнять всех присутствующих сразу.

– Точно! – закивали ратники.

– А силищи у него – ведмедя одним ударом завалить может!

– Истинная правда! – с энтузиазмом подхватила позабывшая про свое оружие опергруппа.

Сенька помимо воли ухмыльнулась.

Иванушка покраснел.

– А Серафима-царевна-то наша – красавица из раскрасавиц! – с жаром продолжил синьгородский эксперт по Лукоморской и Лесогорской царской фамилии. – Да сама Елена Прекрасная по сравнению с ней – прачка! Гуторят, глаза у энтой царевны – во!.

– Н-ну… м-может, и в-врут л-люди… п-про г… г… г-глаза-то… п-пустое б-болтают… н-наговаривают… н-напраслину… – сконфужено пробормотала голова и незаметно скрылась из виду.

Больше желающих сообщить свое мнение не было.

Ситуация зашла в тупик, уперлась лицом в стенку и застыла в недоумении.

Луки и арбалеты понемногу начали занимать исходное положение.

– Сказка… подсказка… Сейчас я им покажу спящего красавца… – зыркая обиженно из-под кустистых бровей на подозрительно озирающих его ратников, пробурчал Адалет и величественно, словно ожидая аплодисментов, поднял вверх засиявший алым посох.

У ног его мгновенно вонзилось с десяток стрел.

– Не балуй, дед, – сурово предупредил другой дружинник с бляхой десятника и строго постучал пальцем по прикладу направленного прямой наводкой арбалета.

– Я еще ни на кого не нападал, – многообещающе усмехнулся старик, угрожающе прищурился и положил на посох вторую руку.

Две превентивных стрелы пробили его шляпу.

Над головами чересчур бдительных[5 - Или чересчур нервных.] стрелков грохнул гром, сверкнула молния, и казенные стальные островерхие шлемы плавно превратились в огромных склизких медуз.

– Ай!..

– Ой!.

– Эй!..

В мгновение ока луки и арбалеты были вскинуты, при такой скученности служилого люда угрожая, скорее, самим стрелкам, стоящим напротив, нежели их мишеням в центре круга…

Зловещий грохот нежданного грома расколол над их головами вечернее небо, ощетинившееся смертоносными молниями на взводе…

Иванушка с терзанием на лице застыл, не зная, кого первого уговаривать не принимать необратимых решений…

И тут Сеньку осенило.