Капитуляция

Он мог бы вовсе исчезнуть, когда Лукаса Колбрука ранили на Пиренеях год назад.

Виктория почувствовала, как что-то сжалось у нее в груди.

– Из-за этого он хромает?

– Да. Ему пришлось оставить военную службу. Правда, со службой все равно было бы покончено, потому что он унаследовал титул. Сама понимаешь, у него теперь есть долг перед своим именем и своей землей.

– Конечно. – Виктория не хотела задавать очередной вопрос, однако не удержалась: – Как это случилось?

– Ранение? Подробностей я не знаю.

Берти утверждает, что Стоунвейл никому об этом не рассказывает. Но опять же по словам брата, сам Веллингтон несколько раз упоминал графа в своих донесениях. В той битве Стоунвейла ранили, но он все-таки удержался в седле и повел своих людей в атаку, а потом потерял сознание, и его оставили на поле боя, решив, что он убит.

Оставили, решив, что он убит! Виктория почувствовала дурноту. Она поспешила заглушить странное ощущение, напоминая себе, что у нее нет никаких причин испытывать жалость к Лукасу Колбруку.

Более того, она очень сомневалась, что он очень обрадовался бы ее жалости. Разве что быстро сообразил бы, как использовать и это в своих целях!

Виктории пришло в голову, что Стоунвейл предложил ей сыграть в карты, чтобы избежать утомительных контрдансов. Хромота, должно быть, мешала ему танцевать.

– Какое он произвел на тебя впечатление, Викки? Я заметила, что мисс Пилкингтон Само Совершенство не спускает с него глаз весь вечер, и некоторые другие леди тоже, не говоря уже об их мамашах.

Немного свежей крови возбуждает аппетит хищников, верно? – Аннабелла постаралась воспроизвести манеру своей подруги.

– От такого сравнения может аппетит испортиться, – рассмеялась Виктория. – Понимает ли Стоунвейл, что его разглядывают, словно призового жеребца?

– Не знаю, но определенно его интересуешь только ты. Все видели, как он заманил тебя в гостиную для игры в карты.

– Полагаю, ему понадобилось мое приданое, – произнесла Виктория.

– Боже, Викки, тебе всегда кажется, что мужчины думают только о твоем приданом.

Ты просто помешалась на этой мысли. Неужели кто-то из твоих поклонников не может серьезно увлечься тобой, не думая о деньгах?

– Белла, мне уже почти двадцать пять. Мы обе прекрасно знаем, что в свете не принято делать предложение женщине столь преклонных лет, если только у мужчины нет на это практических соображений. Мое приданое вполне подходит под рубрику практических соображений.