Капитуляция

– Чего ждешь, Длинный Том? – повелительно обратился второй к своему приятелю. – Давай живо. Сегодня ночью будет полно работы для нашего брата.

Стоунвейл стоял неподвижно, заслоняя Викторию. Она увидела, как он достает какой-то маленький блестящий предмет из кармана пальто.

– Черт! У него пушка! – проворчал первый, когда фонарь высветил пистолет в руках застывшего в решительной позе Стоунвейла.

– Тонко подмечено, джентльмены, – скучающим голосом отозвался Стоунвейл. – Хотите проверить, как я стреляю?

Шедший впереди юнец споткнулся, второй полетел прямо на него.

Фонарь упал в грязь, стекло лопнуло, и во все стороны посыпались искры. Бледное пламя померцало, отбрасывая на стену странные вытянутые угрожающие тени, и погасло.

– Черт бы меня побрал! – снова выругался первый юнец, оскорбленный до глубины души. – Пытаешься заработать себе на жизнь – и что с этого имеешь? – Он поднялся на ноги и, с трудом сохраняя равновесие, потащился назад к выходу из аллеи.

Второй грабитель тоже не нуждался в поощрении.

Они услышали стук его башмаков по камням, приглушенное проклятие, и через несколько мгновений Виктория и Лукас остались в аллее одни.

Лукас не собирался терять время даром. Длинные аристократические пальцы снова сомкнулись вокруг запястья Виктории, и он быстро увлек ее по темной аллее к следующей улице.

Толпа еще не достигла ее, и здесь царила благословенная тишина. Виктория пыталась замедлить шаги и отдышаться, но Стоунвейл и не подумал остановиться, так что ей пришлось, задыхаясь, покорно следовать за ним.

– Лукас, я хотела вам сказать: вы справились с ними просто замечательно!

Лукас крепче сжал ее руку:

– Ничего этого не случилось бы, если бы вы не вбили себе в голову, что вам непременно надо сегодня ночью отправиться на ярмарку.

– Лукас, ну в самом деле…

– Остается только надеяться, что кучер Линдвуда запомнил наши указания, – оборвал ее Лукас, по-прежнему быстро увлекая Викторию за собой.

– Я очень беспокоюсь об Аннабелле и Берти, – запыхавшись, выдохнула Виктория.

– Правильно делаете.

Виктория вздрогнула – как он безжалостен, вновь и вновь предъявляя ей счет! Хуже всего, что он прав: замысел этого не слишком веселого приключения полностью принадлежал ей.

К счастью, Стоунвейл больше не произнес ни слова, до тех пор пока они не завернули за угол и не вышли на улицу, где кучер должен был их ждать в случае чрезвычайных обстоятельств.