Капитуляция

Они были не просто красивы, как произведение искусства, они были изображены совершенно точно, вплоть до мельчайших подробностей.

Лукас завороженно просматривал страницу за страницей – розы, ирисы, маки, лилии выглядели словно живые. Каждый цветок был снабжен аккуратным ярлыком с его латинским именем: Rosa provincialis, Passiflora alata, Cyclamen linearifolium.

Он поднял глаза и увидел, что Виктория все так же смотрит на него в каком-то необычном, беспокойном ожидании. Он понял наконец, что ее рисунки слишком много значат для нее, здесь она чувствует себя уязвимой.

– Превосходные работы, мисс Хантингтон, я уверен, что вам это уже не раз говорили. Даже на мой любительский взгляд, и зарисовки, и акварели просто прекрасны.

– Спасибо. – Внезапно Виктория улыбнулась так лучезарно, будто он превознес ее собственную красоту, а не красоту ее рисунков. Янтарные глаза стали почти золотыми. – Вы очень любезны.

– Я редко бываю любезен, мисс Хантингтон, – негромко возразил он, – я говорю вам чистую правду.

– В нашей оранжерее, – пояснила тетя Клео. – Мы с Викторией вместе собрали, по-моему, очень неплохую коллекцию растений. Конечно, не тех масштабов, что в Кью, но все-таки нам тоже есть чем гордиться. Хотите осмотреть оранжерею? Виктория с радостью проведет вас по всему саду.

Лукас кивнул:

– Я был бы очень рад посмотреть.

Виктория грациозно поднялась:

– Сюда, пожалуйста, милорд.

– Ступайте, – напутствовала их тетя Клео, – надеюсь, после экскурсии вы заглянете еще на чашечку чая.

– Спасибо. – Лукас с трудом скрыл улыбку, направляясь вслед за Викторией в холл, а оттуда – в короткий коридор, ведущий в заднюю часть дома. «Пока все идет хорошо», – сказал он себе, входя в большую стеклянную галерею, заполненную растениями. Воздух был наполнен густым влажным запахом удобренной земли. Наконец он остался наедине со своей жертвой.

Лукас огляделся и понял, что сегодня ему придется охотиться посреди настоящих джунглей. Он посмотрел сквозь стекло в расстилавшийся под окнами оранжереи огромный чарующий сад, огражденный знакомой кирпичной стеной, увитой плющом и виноградом.

– Мне очень хотелось рассмотреть сад при свете дня, – произнес он.

Виктория тревожно нахмурилась:

– Тише, милорд. Кто-нибудь может нас услышать.

– Вряд ли. По-моему, мы тут совершенно одни.