Берег любви

 – Особенно Ваш излюбленный дым отечества, между прочим. Если бы Вы курили американские сигареты…

– С каких пор «Голуаз» стал российской маркой? – по-прежнему кротко осведомился Николай.

– Все импортные сигареты делают в России! И не сбивайте меня, пожалуйста. О чем я говорила перед этим?

– О том, что тебе надоело меня содержать, – доброжелательно напомнил ей Николай. – Ты же не миллионерша.

Голос у Натальи не изменился, хотя лицо пошло розовыми пятнами. А это вообще было крайне опасным признаком.

– А-а, намекаете на то, что я – обыкновенная содержанка? Провинциалка, подцепившая богатенького Буратино? Конечно, Вы именно так меня и выставляете перед своими дружками и их шлюхами-подружками. А то, что Вы у меня – первый и единственный мужчина, это, разумеется, не в счет. То, что я прохожу изуверские процедуры, чтобы угодить вашей милости и родить наследника – это тоже ерунда? А то…

Николай на время перестал слышать елейно-ядовитый голосок супруги.

Да, конечно, все эти долгие семь лет он надеялся, что Наталья забеременеет. Пусть только родит – он будет выполнять любые ее причуды и терпеть все заскоки. Только пусть родит. Девочку.

Наследник ему не нужен, не хочет он никаких наследников. Доченьку хочется, маленькое, нежное существо, которое будет забираться ему на колени, лепетать что-то, тоненькими пальчиками гладить по щеке. Которой можно будет завязывать пышные банты, покупать красивых кукол, возить во все Диснейленды, которые только существуют на свете.

И которую будут звать Лизонькой…

– … самому нужно обследоваться! – ворвался в его грезы уже визгливый голос. – Почему, интересно, Вы решили, что я не могу забеременеть? Может быть, это Вы не способны стать отцом? Кстати, как мужчина Вы…

– Пропусти, пожалуйста, десять страниц, – устало попросил Николай. – Про мужчин я уже все знаю, про себя – тем более.

Что ты от меня хочешь? Чтобы я купил тебе очередной новый дом? Или чтобы я бросил курить? Что ты вообще хочешь?

– Счастья, – мгновенно отозвалась жена. – Обыкновенного человеческого счастья. Нежности. Внимания. Тепла, наконец. А Вы все измеряете деньгами, деньгами, одними только деньгами. И для Вас имеют значения только Ваши желания… Ах, боже мой, Вы все равно не поймете!

Он действительно не понимал.