Брак под короной

Парик, очки, ограбление… Неужели Анри был прав? Все совпадало. Даже место преступления – Эйфелева башня, которую он считал действительно опасным местом.

Значит, за мной действительно следят? То-есть следили? То есть не за мной, а за Асей? Н-да… Только этого мне в жизни и не хватало для полного счастья. Но моя-то сумка им зачем? По логике вещей, они должны были бы взяться за Анри… Впрочем, возможно взялись и за него, просто действуют не так примитивно, как в моем случае.

А если не примитивно, то значит… Значит, теперь в поле их зрения может попасть и Анри, я ведь с ним провела почти целый день.

Оставалось только надеяться, что в шатенке никто не опознает вчерашнюю блондинку. Может быть, и не опознали бы, если бы я сообразила одеться по-другому. А теперь они просто увидят, как я выгляжу на самом деле, сложат два и два и получат нужный им результат. Легко!

Вернувшись в отель, я первым делом навестила пострадавшую. Выглядела она скверно и ничего путного мне сообщить не могла. Вроде бы какой-то тип терся возле нее в кабине подъемника, но потом отстал и она про него забыла.

На верхней площадке она отошла чуть-чуть в сторону от остальной группы: хотела сделать несколько фотоснимков панорамы города с пресловутой «высоты птичьего полета». Зачем – загадка, открытки с этими панорамами продаются тут на каждом шагу, сама видела.

Почувствовала, что кто-то дышит ей в затылок, обернулась – и получила прямо в лицо залп какого-то газа. Когда очнулась, обнаружила, что сумка исчезла. Никто ничего не видел, полиция только руками развела: «Несчастный случай».

Мол, ежели мадам не запомнила хоть какие-то приметы, то как же мы будем искать вора? Он же не станет носить с собой украденную сумку.

– На сумку плевать, – слабым голосом объясняла Анна Михайловна. – Дрянь, а не сумка, турецкая поделка, одно достоинство, что вместительная. Но там мой паспорт, часть денег, духи, которые я вчера в музее купила.

Действительно поместительная сумка! Для российского колорита туда бы еще сунуть батон хлеба и пакет молока.

Тогда бы вор вообще ошалел на всю оставшуюся жизнь.

– И в кабаре не попала… – тем же голосом умирающего лебедя продолжила Анна Михайловна. – Билеты тоже в сумке были. Больше я в этот Париж – ни ногой. Хуже, чем в Москве.

Ну, это она, конечно, преувеличивает под влиянием стресса, но если не хочется больше в Париж, то и не надо. Вряд ли она сейчас найдет на Земле такой город, где было бы тихо и совершенно безопасно. Нет таких городов. Закончились.