Царская внучка

Тетушка по-человечески общалась только с шутами и приживалками, государственные дела передала практически бесконтрольно в ведение Андрея Ивановича Остермана – обрусевшего немца, давно состоявшего на жаловании у австрийского двора. Русская аристократия пребывала в страхе и загоне…

Ну, вперед! Раз уж мне выпал второй шанс: начать жизнь заново после пятидесяти лет, то нужно его использовать так, чтобы не было мучительно. Я не могу внедрять тут новые технологии и развивать российскую промышленность, поскольку ни уха ни рыла в этом не смыслю.

Не могу заняться преобразованием армии – не женское это дело, потешного полка с превращением оного в преданную мне гвардию, у меня не может быть по определению. Что остается?

Политика, черт бы ее побрал! Ментальность человека двадцать первого века против ментальности века восемнадцатого. Бесценный багаж знаний о том, что будет, если не вмешиваться в ход событий.

Но первым делом – помыться.

– Ваше императорская величество, баня готова, – доложил возникший в дверях лакей.

Вот это правильно. Пойдем-ка мы все… в баню. На свежую во всех смыслах голову и думаться будет куда легче.

Глава вторая. Благодать божия

– Вижу, ваше высочество изволило продолжить чтение труда моего скромного…

Владыко Феофан появился в моих покоях как всегда бесшумно. Вот уже полгода как я прилежно вникала во все премудрости православного богословия, а чтобы не сойти с ума на этой почве, изучала и вполне светский труд того же владыки – «Историю об избрании и восшествии на престол государыни Анны Иоанновны».

Довольно интересное, кстати, чтение, если не обращать внимание на совершенно неприличную и беспардонную лесть в адрес моей августейшей тетушки. Которая, впрочем, сама книгу прочесть не соизволила, хотя и наградила ее автора перстнем несметной ценности.

– Читаю, владыко, – смиренно отозвалась я. – И в великом недоумении пребываю: ужели единою силою церкови трон моей тетушки нерушимо воздвигся?

– Почему ваше высочество так решило?

– Да вот же, написано:

«Архиереи же синодальные учли домогаться, чтобы больше не отлагая, собраться и совершить благодарственное молебствие, чему уже и не спорил никто.

Повелел же Синод диаконам возносить Государыни имя с полною монаршьею титлою, самодержавие в себе содержащее. Что и сделано, да то ж верховным весьма не любо стало, и каялись, что о том прежде запамятовали посоветовать.