Царская внучка

Как же, смягчаются они…

С Лестоком, как я и думала, проблем не возникло. Благородный французский дворянин и авантюрист по призванию быстренько смекнул, на чью сторону сейчас выгоднее переметнуться. Тем более, насколько мне было известно, Франция обещала ему деньги за поддержку заговора в пользу Елизаветы, дабы восстановить русско-французский альянс и разорвать слишком тесные связи между Петербургом и Веной. Так это я и сама без всякого переворота потихонечку проворачивала. А мои «спецзадумки» не вызвали у эскулапа даже тени изумления: по-видимому, в его бурной жизни бывали ситуации и покруче.

Или просто он много больше Ушакова понимал в женщинах.

Так что, получив от меня дорогой презент, а от Ушакова – отеческое внушение, Лесток через несколько дней тайно известил меня о том, что все ему порученное проделал в лучшем виде и теперь цесаревне нужен только покой. То бишь строгий постельный режим минимум на полмесяца. Так неудачно: буквально на днях наступали именины тётушки, а в сей день все обязаны были быть при дворе, поздравлять виновницу торжества, танцевать, веселиться и упиваться в стельку.

Последнее, впрочем, ко мне не относилось.

В ответ на робкие возражения Елисавет свет Петровны о том, что, дескать, недужна и прибыть на праздник никак не может, последовало контрпредложение императрицы: немедленно отправляться в монастырь и замаливать там свои грехи. Ибо ей, императрице, ведомо, какая хворь настигла страдалицу, и неявка на праздник будет расценена как государственная измена. Со всеми проистекающими…

Утром торжественного дня я уделила своему туалету особое внимание.

На именины должен был прибыть из Москвы мой будущий супруг, который, впрочем, пока не подозревал о предстоящем бракосочетании. Просто тётушка отписала на Москву своему близкому родственнику, отцу молодого графа Салтыкова, и выразила желание видеть бравого капитана Владимира Салтыкова на празднике в столице.

Желание императрицы – закон, так что сегодня вечером, если все пойдет успешно, государыня-тётушка объявит во всеуслышанье о моем предстоящем бракосочетании.

Дипломатам иностранным это, скорее всего, не по вкусу придется, особенно австрийцам и пруссакам, упорно сватавшим мне своих второсортных принцев. Ничего, перебьются. Детям своим я, возможно, и буду искать пары за границей, но до этого еще надо дожить. А пока – в своем родственном кругу все матримониальные вопросы, благословясь, порешаем.

Я надеялась, что душке-Остерману крепко икалось в его каземате.