Государыня-правительница

Через два года при загадочных обстоятельствах погиб его дядя, герцог Беррийский, которого Людовик XIV предназначал в регенты при своем правнуке-наследнике. Второй дядя занял испанский престол и вообще отрекся от прав на престол французский. Что, впрочем, не помешало ему впоследствии интриговать и воевать, но это – обычные для Европы отношения между родственниками, там этим и кошку не удивишь.

Но пока что судьба династии, ещё несколько лет назад цветущей, многочисленной и беспроблемной, зависела от выживания одного-единственного ребёнка.

Дядя короля, герцог Филипп Орлеанский, женился на дочери одной из фавориток своего брата – только так он мог доказать, что не посягает на корону Франции.

Маленький кронпринц прелестный ребенок, живой, рано развившийся, робкий, очень нежный, тонко чувствующий, слабый и избалованный, будучи полным сиротой, рос без семьи, 6ратьев и сестер, очень изолированно и замкнуто хотя и окруженный множеством людей. Поэтому он очень привязался к гувернантке, которую называл «мама Вентадур», и к своему прадеду, которого называл «папа король».

За маленьким сиротой постоянно следили, не оставляли одного ни на шаг; беспокойство и сочувствие, которое он вызывал, сыграло определённую роль в его популярности в первые годы царствования. Но и отложило неизгладимый отпечаток на его характер, что чрезвычайно огорчало его царственного прадеда: боязливый монарх – это бедствие для нации.

Возможно, властный и привыкший добиваться своего Людовик XIV и сумел бы перевоспитать Луи, но… судьба не дала ему этого шанса.

Король-Солнце, правившей Францией более семидесяти лет – так что большинство французов просто не могло себе представить другого монарха, Людовик XIV де Бурбон, получивший при рождении имя Луи?-Дьёдонне? («Богоданный»), скончался в возрасте семидесяти семи лет, оставив государству нового пятилетнего короля. Что-то символическое в этом было, ведь и Людовик Богоданный, «король-дитя», вступил на трон именно в этом возрасте.

Его правнуку достался трон, озаренный таким величием, которого не было доселе и которого не будет после.

Знаменитое «Государство – это я» определяло политику, роскошный Версаль, любимое детище «Богоданного», диктовало моды, вкусы и стиль жизни. Но без своей души, без своего создателя, и Франция, и Версаль, начали терять былые блеск и непререкаемость.

Регент, герцог Орлеанский, доставил французскому королевскому двору сомнительную славу одного из самых распущенных и безнравственных в Европе.