Мера за меру

Они ведь всю спину закрывают, у меня, например, закрывали даже, извините, «казенную часть». И как я, по-вашему, ухитрилась их спалить, не причинив вреда остальному?

– Все, что вы рассказываете, действительно странно. Хотите написать заявление о применении к вам силовых методов?

– Знаете, не просто хочу – мечтаю.

– Посадить думаете?

– Обязательно. Только не в тюрьму.

Майор воззрился на меня в полном изумлении:

– А… куда же?

– Да хоть сюда вот, – безмятежно ответила я. – Или в другую какую-нибудь психушку, покруче.

Чтобы палаты – на двенадцать человек, пациентов к койкам привязывают и в туалет – только под конвоем.

– Мысль интересная, – хмыкнула майор. – Но если давать делу ход, вашего супруга все равно для начала могут только в КПЗ упрятать.

– Это уже детали. Я хочу выйти отсюда и развестись. Не хочу жить с человеком, который способен на такое. Не хочу и не буду.

– Пишите заявление, Нина Максимовна.

– Давайте бумагу, ручку и диктуйте.

На написание заявления ушло минут пятнадцать, после чего майор счел своим долгом меня предупредить:

– Вы особенно не обольщайтесь.

Свидетелей не было, как все произошло на самом деле, знаете только вы двое. И у каждого своя версия.

Я только плечами пожала.

Майор ушел. Больше всего меня злило отсутствие часов: обед уже был, а сколько времени осталось до ужина – неизвестно, заняться абсолютно нечем. Разве что покурить…

Когда я вернулась из туалета, то обнаружила, что моя соседка снова открыла глаза и лежит, разглядывая потолок.

– Пить хочешь? – спросила я. – Или покурить?

– Умереть я хочу, – неожиданно внятно, хотя и тихо произнесла Вика. – Вот и все.

– Ты это брось! – испугалась я. – Вон, один раз уже попробовала не жить, сама видишь, что получилось. И врачу ничего не говори.

– А с врачом я вообще разговаривать не собираюсь. Помоги мне встать, пожалуйста.

Я помогла ей добраться до санузла, где она пробыла достаточно долго. А когда снова вернулась в палату, то налила себе сока, достала из тумбочки плитку какого-то шоколада и угостила меня.

Мне эта ее щедрость вдруг стала подозрительной.

– Не бойся, я тебя не подкупаю, – будто бы прочитав мои мысли, улыбнулась Вика. – С тобой я общаться буду, с врачами – нет. Пока, во всяком случае.

– И сколько ты собираешься молчать?

– Ровно столько, сколько потребуется, чтобы все обдумать и понять.

Что ж, логично. Просто так человек себе вены резать не будет, для этого нужны достаточно уважительные причины.