Мера за меру

 – С какого перепугу мне из него бросаться?

– Ну, с какого – это мы определим. Пока имеется как бы временное помутнение рассудка и частичная потеря памяти. Ничего, это лечится. Вы ведь больше из окон прыгать не станете? Или еще осталось такое желание?

– Как оно могло остаться, если его вообще не было?

– То есть вы настаиваете на версии несчастного случая? Или, может быть, вас кто-то выбросил из окна?

Последнее предположение показалось мне настолько диким, что я даже улыбнулась. Кто мог выбросить меня с лоджии? Муж? Абсурд!

Внезапно я вспомнила, что муж вроде бы собирался от меня уходить.

Кажется, у нас с ним состоялся не очень приятный разговор. Кажется, я собралась разреветься и ушла на лоджию, чтобы успокоиться. Дальше, как говорится, тишина. И никаких подробностей нашей с мужем беседы я вспомнить не могла.

Вот тут-то я и заплакала.

– Ну-ну, голубушка, успокойтесь. Сейчас укольчик сделаем, поспите, головка прояснится. Наговориться мы с вами еще успеем, у нас пациенты лежат долго…

– Где – у вас? – сквозь слезы спросила я.

– В психиатрическом отделении, голубушка. Попытка суицида, сами понимаете…

Беда заключалась в том, что ничего не понимала не только сама, но даже и с посторонней помощью.

Врач ушел, вместо него появилась давешняя медсестра и очень ловко вкатила мне обещанный укол. Я так и провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство, успев только подумать, что я – в сумасшедшем доме. Как говорится, «приплыли».

Не знаю, сколько я проспала, но когда очнулась, в палате уже сгущались сумерки.

Как и обещал врач, в «головке» у меня прояснилось, я приподнялась на локте и обнаружила, что уже не одна. На одной из коек, повернувшись лицом к стене, совершенно неподвижно лежала женская фигура, на второй сидела особа примерно моего возраста, почему-то в туго завязанном платке, покрывавшем всю голову. Она читала какую-то порядком замусоленную книгу, но, по-видимому, почувствовала мой взгляд и оторвалась от этого занятия.

– Здравствуйте, – негромко сказала она.

 – Меня зовут Ниной.

– Майя, – так же негромко ответила я.

Меньше всего эта самая Нина походила на душевнобольную. Хотя… до сегодняшнего дня я пациентов дурдомов только по телевизору видела.

– Сейчас на ужин позовут, – продолжила Нина. – А нам сюда принесут. Первое время в столовую не ходят.

Есть мне не хотелось совершенно. Хотелось пить. Спасительная же кружка, увы, оказалась пустой. Что ж, подождем ужина, к нему, наверное, какой-нибудь чай полагается.