Императрица по случаю

– Она-то, может, и нет, – задумчиво отозвалась Катерина, а вот государь… Как разгневается, так и кроет всех с большой-то матери.

Определенно, наш человек!

Я с удовольствием пила чай и закусывала крошечными воздушными пирожными. Со взбитыми сливками. Похоже этот продукт пользуется при дворе большим уважением.

– Катюша, а где мои драгоценности?

Глаза у моей камеристки опять стали круглыми.

– Княгинюшка, так вы сами приказали убрать подальше. Оставили только самое простенькое – для выходов. Эти украшения в ящичке лежат, в туалетном столике слева.

– Хорошо, я посмотрю. А ты пока достань все остальное.

В левом ящичке действительно лежала простенькая серебряная диадема, украшенная мелким жемчугом, пара скромных серебряных браслетов и – высшая роскошь! – нитка жемчуга. Ох, перехлестывала Елизавета Алексеевна в скромности, такие «драгоценности» впору носить провинциальной дворяночке какой-нибудь. Из мелкопоместных.

Катерина поставила передо мной очень красивый средних размеров ларец.

Определить, из какого дерева он сделан, я не смогла. Так же, как не смогла и открыть его – ключа не было.

– А где ключ? – осведомилась я.

– У вас, княгинюшка, в потаенном месте запрятан.

Приплыли… Что я знаю о тайниках моей предшественницы? Да ничего.

– Но ты же знаешь это потаенное место.

Катерина энергично замотала головой.

– Катюша, не серди меня. Быть того не может, чтобы самый близкий ко мне человек не знал, где ключ от ларца.

– Может быть, за божницей, – не слишком уверенно предположила Катерина.

Похоже, действительно не в курсе.

– Так посмотри.

Катерина влезла на стул, пошарила за иконостасом и сокрушенно развела руками:

– Нет здесь ничего, княгинюшка.

Н-да… Оставалось надеяться, что хотя бы Александр знает, где ключ от сокровищницы супруги. Подождем, он уже скоро должен появиться.

Оставшееся время я провела в будуаре за изучением библиотеки великой княгини. Серьезная девушка, ничего не скажешь. Романов практически не наблюдалось, основные книги были по философии плюс все сочинения французских энциклопедистов.

Из русских – несколько стихотворений Жуковского и тоненькая книжечка Карамзина. Я взяла в руки один из богато украшенных вензелями листков за подписью Жуковского и прочитала:

«Амур и Псишея»

Амуру вздумалось Псишею,

Резвяся, поимать,

Опутаться цветами с нею

И узел завязать.

Прекрасна пленница краснеет

И рвется от него,

А он как будто бы робеет

От случая сего.