Императрица по случаю

После этого мы были свободны… относительно.

Н-да… жизнь царей я представляла себе как-то иначе. Правда, великую княгиню, слава Богу, никто не будил в семь утра и не заставлял присутствовать на разводах и построениях караула, она была вольна спать хоть до обеда. Но это осуждалось императрицей, которая сама поднималась не позже восьми утра, тут же затягивалась в корсет и принималась за дела.

Коих у нее было великое множество: от ухода за комнатными растениями и собачками до обширной благотворительной деятельности.

Плюс – полугодовалый младший сын Михаил, единственный «порфирородный» ребенок из всех ее детей…

Государыне-императрице, как я сообразила, было всего-то сорок лет. В то время, из которого я явилась – возраст расцвета. Она бы и еще детей нарожала, да врачи запретили, опасаясь за ее жизнь. А мера предохранения тогда была только одна: конец супружеским отношениям. Вот бедняжка! Сейчас бы ей какие-нибудь таблетки – и радуйся жизни еще лет двадцать. Понятно, что характер испортился, удивительно, что никто из окружающих до сих пор не понял причины этого.

Собиралась я на первый выход самым тщательным образом. Темно-синее платье, туфельки в тон, голубая лента с букетом фиалок под грудью, такая же лента в волосах. Минимум драгоценностей и максимум выдержки. Не съедят же там меня!

Александр, как и обещал, зашел за мной и мы рука об руку отправились на семейную трапезу. По дороге я таращила глаза на великолепие дворцовых переходов и зал, которые до этого видела только в кино. И в этих мраморно-золотых декорациях я теперь буду жить? Невероятно!

У одной из белых с золотом двустворчатых дверей мы остановились и Лакей, отворив ее, провозгласил:

– Их императорские высочества великий князь Александр Павлович и великая княгиня Елизавета Алексеевна.

И мы торжественно проследовали в огромный белоснежный зал, посреди которого красовался уже полностью сервированный стол. По-видимому, мы пришли последние. Две великие княжны, Александра и Елена, стояли полуобнявшись возле высокого окна и о чем-то негромко переговаривались.

Великая княжна Мария, двенадцатилетний угловатый и застенчивый подросток, приветствовала нас книксеном. А к нам бросилась прехорошенькая брюнетка, закутанная в красивую шаль, несмотря на то, что в столовой было тепло.

– Лиз, я так рада, что вы поправились. Я скучала о вас и сильно беспокоилась.

– Я тоже рада видеть вас… Аннет.

Судя по всему, это была супруга Константина, хотя самого его поблизости не наблюдалось.