Одинокая волчица. Том второй. Императрица

Для нее же рядом с прежними лестницами были устроены пологие пандусы, изрядно изуродовавшие и внутренний, и внешний облик дома. С моей, разумеется, точки зрения. Но кто меня спрашивал? Хозяйкой-то я лишь числилась. И то не в глазах моего бывшего супруга, который, как выяснилось, имел на этот счет свое мнение.

– Теперь ты решила податься в содержанки? – спросил он меня при первой нашей встрече на садовой дорожке. – И как нынче эта должность оплачивается, прилично?

Я покрутила пальцем у виска: дискутировать с Иваном на темы морали и нравственности было не только бесполезно, но и вредно для нервной системы собеседника.

Правда, для себя он обычно делал исключения, но по отношению ко всем остальным, в особенности – к представительницам слабого пола, строг был в этих вопросах до чрезвычайности. Но моя жестикуляция не оказала никакого действия.

– Ты бы хоть сюда постыдилась со своим хахалем приезжать, – продолжал Иван, надежно заблокировав мне дорогу.

– Перед кем? – нежнейшим голосом осведомилась я.

 – По-моему, я уже давно совершеннолетняя, к тому же – свободная женщина.

– Да хотя бы перед собой! – не растерялся мой собеседник. – Только-только овдовела, траур, можно сказать, еще не кончился…

– Сказать можно все, что угодно, – прервала я его, потихоньку начиная закипать, – но ты здесь вообще никто. И не то положение занимаешь, чтобы делать мне замечания. Скажу хозяину, что ты меня оскорбляешь, вылетишь отсюда на счет три.

– Альке напишу, – незамедлительно отпарировал Иван.

 – Сообщу, что ты из мести лишила меня куска хлеба.

Это был, конечно, мастерский ход: меньше всего мне хотелось, чтобы мой сын знал о том, что его уже давно разведенные родители продолжают некрасивые разборки. Конечно, он умница, поймет, что на самом деле происходит. Но – зачем? У него своя жизнь, она ему нравится, и портить ее я не собиралась. Непонятно было только, какая муха укусила моего экс-супруга в этот раз, но выяснять это мне тоже было скучно и неинтересно.

– Давай так, – миролюбиво предложила я, – ты меня в упор не видишь, я тебя ненавязчиво не замечаю.

Уймись, солнце мое, оставь меня в покое. Найди себе здесь знакомых, подругу заведи, наконец. У тебя же собственный дом, принимай, кого угодно, только потихоньку.

– Вот-вот, – горько сказал Иван, закуривая сигарету. – Я должен ночью, как вор, так и быть пытаться наладить личную жизнь, а некоторые в открытую с любовниками в авто раскатывают. Одним все, другим ничего.