Случаи-то всякие бывают

Да еще Верочка заявила, что ему нужно подписать бумагу – согласие на ее отъезд с семьей мужа в Израиль. То-есть в самое логово…

– Не дождешься, подстилка жидовская! – взревел старик. – Сдохну, никакой бумаги не подпишу! Сиди здесь, в дерьме…

И, нелепо дернувшись, вскрикнул и стал оседать на пол. Вызванная «Скорая» установила смерть от обширного инфаркта. Через два дня Ивана Ильича похоронили. Он до конца остался верен своим идеям: умер – не подписал.

А Френкели всем семейством, вместе с молодой невесткой, через какое-то время уехали.

И по странному совпадению в ночью после их отъезда в их почти пустой комнате провалился пол. Проклятая квартира жила своей, только ей ведомой жизнью.

Глава пятая. Перемены, перемены…

Возможно, для нормального человека наша квартира – не самое лучшее место для жизни. И я могу понять Ирку, которая задыхалась в этих стенах. Но для меня это был весь мир. А сто пятьдесят метров – это, согласитесь, значительно больше, чем, скажем, тридцать пять.

Или даже пятьдесят.

К тому же я притерпелась. Научилась сносно пользоваться костылями, габариты квартиры позволяли почти везде проехать на коляске. И, главное, соседи. Все без исключения прекрасно относились ко мне, какие бы склоки ни происходили между ними.

Но постепенно квартира стала умирать. В буквальном и переносном смысле слова. Умерла баба Фрося, уехали Френкели, скончался Иван Ильич Сергеев. Приходили какие-то люди со смотровыми ордерами, но заселиться никто не спешил: в квартире остались две глубокие старухи, полоумная и тоже очень пожилая женщина плюс я – инвалид в коляске.

Состав «труппы», прямо скажем, не для слабонервных. Единственный полноценный человек – Ирина – домой приходила только ночевать.

Помимо потенциальных жильцов постоянно наведывались какие-то странные личности. То нам предлагали расселиться на сверхвыгодных условиях, то написать дарственную на комнату в обмен на пожизненный уход, то совершенно официально предупреждали, что не сегодня-завтра дом пойдет на капитальный ремонт, а нас то ли временно, то ли навсегда переселят в коммуналки по соседству.

Разобраться во всем этом не было никакой возможности, потому что и три наши старухи, и я одинаково плохо ориентировались в непрерывно менявшейся обстановке. Впрочем, как и большинство наших сограждан в то время.

С экрана телевизора преподносилось такое, за что еще не так давно могли «дать срок», причем вполне приличный.