Случаи-то всякие бывают

– Да его же туда годовалым увезли, что он может помнить?

И тут я вспомнила:

«А моя мама потеряла колечко в октябре этого же года… Ночь, спешила в бомбоубежище, я у нее на руках годовалый…» Как могла мать Никиты потерять в октябре колечко в центре Москвы, если уже в конце августа эвакуировалась на Урал, в Златоуст? И эта просьба – не говорить Ире… Я затрясла головой.

– Что с тобой? – удивилась моя подруга

– Нервный тик, не обращай внимания. Квартиру твоему супругу все еще обещают?

– А вот и нет, – рассмеялась Ирина.

 – Самое позднее через полгода переедем. Стены уже стоят. Однокомнатная прелесть, двенадцатый этаж башни, до Останкино – рукой подать. Поживем там, пока не найдем хороший вариант обмена. Господи, как я мечтаю вырваться из этой развалюхи!

И я оставила все невысказанное при себе. Не так много радости было в жизни Ирки, чтобы обращать ее внимание на какие-то несуразности в поведении супруга и лишать мечты всей жизни.

В конце года случилось сразу два события, причем оба радостные.

Что для нашей квартиры нехарактерно. Во-первых, Никита действительно получил ордер на квартиру. А во-вторых, годовщина их свадьбы совпала с его юбилеем: полтинник. Оба события предполагалось отметить с размахом и одновременно.

И меня, и Лидию Эдуардовну тоже пригласили. Однако моя радость была омрачена в общем-то пустяком. Когда почти все гости уже собрались, но еще не расселись, я услышала, как Никита тихонько сказал одному из приятелей:

– А вон там моя дальняя родственница, баронесса фон Кнорре.

Настоящая, а не самозваная. Квартира большая – пусть живет, а то ведь совсем одинокая старуха…

«Мама дорогая! – мысленно ахнула я, – да он просто пижон! Он себя придумывает и потом убеждает остальных. Показушник…»

Слава, как всегда, пришел один. И не столько сидел за столом, сколько помогал Ирке на кухне. И потом, когда гости разошлись, помог убрать и вымыть посуду, навести порядок в комнатах. Ночевать домой вообще не пошел, ему постелили в «кабинете».

Ничего себе, семейная жизнь!

А неделю спустя Ирка пришла ко мне среди ночи с совершенно перевернутым лицом и сказала, что они разводятся. Долго не хотела говорить, почему, но потом разрыдалась и призналась:

– Не могу я больше жить в этом вранье! Уехал на три дня «в командировку», а мне коллега говорит: «Видела твоего драгоценного в нашем доме: шел под ручку с одной актриской, этажом ниже живет».