Жизнь за корону

От всего остального бабушка-императрица тщательно оберегала свою старшую внучку, предоставляя политические переговоры дипломатам, а самые важные вопросы решала лично. То, что для Екатерины было политикой, для девочки-подростка казалось ее судьбой, тем более, что императрица и ее окружение настойчиво внушали это великой княжне. И Александра Павловна доверчиво покорялась своей прославленной, мудрой бабушке.

А вот и сама монархиня появилась в тронном зале при полном параде, с орденской лентой через плечо и любимой тростью с алмазным набалдашником.

Като обожала смотреть на торжественные выходы своей августейшей бабушки, обожала ее величавую поступь, гордо закинутую голову, поистине царские манеры. В такие моменты возраст Екатерины терял свое значение, она олицетворяла собой российскую монархию: гордую, могущественную, почти всесильную.

Вот кем на самом деле хотелось бы стать ее внучке: независимой самодержицей, монархиней, императрицей, а не чьей-то там женой, пусть даже и коронованной.

Но – увы! – во всем мире Екатерина была единственной и неповторимой. Конечно, несколько лет назад еще была жива и правила австрийская императрица Мария-Терезия, и женщины постоянно соперничали между собой, не признаваясь в этом. Но теперь в Австрии правит ее сын-император.

Если бы еще Като была единственной внучкой Екатерины Великой, то действительно могла бы со временем стать Екатериной Третьей. Увы, существовали еще три брата, не считая трех старших сестер и двух младших. Унаследовать российский престол Като не могла никогда и понимала это уже сейчас.

Не понимала она другого: почему вопрос о браках великих княжон вызывал такую озабоченность у ее царственной бабки. Ведь невест для внуков она нашла без всяких проблем, да еще выбирала из великого множества претенденток…

Старший, Александр, был на целых одиннадцать лет старше Като. Из обмолвок родителей – Великого князя Павла Петровича и его супруги Марии Федоровны – девочка узнала, что императрица проделала над долгожданным внуком немало воспитательных экспериментов.

И не только с ним.

– Ее величество видит во мне только детородную машину, – донесся как-то до Като голос ее матери, которая была в кабинете у отца. – И так жестоко отбирает у меня моих крошек, едва они появляются на свет. Неужели она не понимает, что разбивает мне сердце?

– Ее величество, моя августейшая матушка, просто не знает, что такое сердце, – послышался резкий, ироничный ответ отца.