Жизнь за корону

Как она попала в наш проект?

– Ее привела Анна, и она же за нее поручилась. Вы же знаете, Анна достаточно проницательна, к тому же работала в проекте с ранних этапов его действия.

– Думаю, что связной будет тоже Анна?

– Безусловно. Она прекрасно говорит по-французски и достаточно артистична. К тому же хорошо разбирается в принципах действия почти всех приборов.

– Когда у нее будет первый контакт с агентом?

– Как только та доберется до места назначения. По ее подсчетам – недели через две.

– А место встречи уже определено?

– Да, Анна выбрала самое подходящее, плюс несколько запасных вариантов.

– Криминальные проблемы исключены? Или столкновение с религиозным фанатизмом?

– Почти на сто процентов, во всяком случае, последнее. Это же не Древний Египет и даже не Поднебесная империя.

– Да, там сюрпризов хватило бы… Но это уже, так сказать, история, теперь мы занимаемся более серьезными вещами.

– Главное, без всякой самодеятельности.

– Совершенно верно. Аналитики просчитали варианты изменений в случае удачи нашего плана?

– Естественно.

Но ведь мы хотим только продлить жизнь еще не слишком старой женщины лет на десять. И избавить страну от нескольких лет совершенно бессмысленных перемен и страданий. Просто агент должна неотлучно находиться при объекте, вот и все. И во время запросить у нас нужное лекарство, если понадобится.

– Просто… Самые простые вещи как раз и бывают самыми сложными, поверьте моему опыту.

– Ваш опыт внушает уважение, но все решает сама жизнь.

Как показывает мой опыт, она часто бывает непредсказуемой именно в простых вещах и мелочах.

– Посмотрим.

– Посмотрим.»

«Любезный друг, князь Григорий Александрович! Вчерашний день Великая княгиня родила дочь, которой дано мое имя, следовательно, она – Екатерина; мать и дочь теперь здоровы, а вчера материна жизнь была два часа с половиною на весьма тонкой нитке; видя крайность, я решилась приказать акушеру спасти жизнь ей, за что теперь мне и муж, и жена много благодарны…»

Императрица оторвалась от письма Светлейшему князю Григорию Потемкину и глубоко вздохнула.

Как будто это было совсем недавно: ее собственные последние роды, поздние, не слишком желанные, окутанные глубокой тайной. Тогда новорожденную тоже назвали Екатериной. Теперь ей уже тринадцать лет, и она мало интересует свою августейшую мать: девочка носила фамилию Темкина и воспитывалась далеко от дворца.

И все-таки тонкие губы императрицы тронула чуть грустная улыбка.