Жизнь за корону

Внешностью тоже не блистала и к тому же проявляла крайне мало интереса к мужчинам: излюбленной теме разговоров при дворе Екатерины.

Поговаривали, что мадемуазель Алединская на самом деле незаконная дочь князя Потемкина, который и пристроил ее в штат к Екатерине, но доказательств не было никаких. По еще одной версии Марию с рекомендательным письмом прислал из Англии кто-то из русского посольства, к кому благоволила императрица. Действительно, девушка прекрасно говорила по-английски, но и только.

Русский язык ее вообще был безупречен – огромная редкость при дворе, – но выговор был какой-то странный, не петербуржский.

Впрочем, фрейлина Алединская избегала каких-либо разговоров о себе, и вплоть до кончины Екатерины довольно часто бывала у государыни, которая любила беседовать с ней наедине. Но поскольку никаких видимых преимуществ эта близость к императрице девушке не приносила, завистников у нее не было.

У нее вообще никого не было, кроме ее своенравной воспитанницы.

И в ней она явно души не чаяла, хотя и старалась это скрыть под внешней сдержанностью. Но Като, с ее обостренной интуицией, великолепно понимала, что эта неприметная, тихая женщина – самый близкий ей человек.

Вторым же близким человеком совершенно неожиданно стал старший брат, теперь наследник престола Александр, который, несмотря на разницу в одиннадцать лет, предпочитал общество младшей сестры всем прочим.

Началось это как раз после неудачного сватовства шведского короля к Александре: столкнувшись через несколько дней в одном из дворцовых переходов со старшим братом, Като вдруг выпалила:

– Почему вы не вызвали на дуэль этого надутого шведского индюка?

Александр опешил.

Такие слова из уст восьмилетней девочки звучали по меньшей мере странно.

– Короли не сражаются на дуэлях, – осторожно ответил он. – Особа монарха священна и неприкосновенна.

– Но вы-то еще не монарх! – фыркнула Като.

 – Если бы я была мужчиной, я бы… я бы…

– Ну, и что бы вы сделали? – улыбнулся Александр.

– Я бы заколола его шпагой! Я бы подсыпала ему яд в утренний кофе! Я бы заточила его в самый темный каземат Петропавловской крепости…

– Пожалуй, к лучшему, что вы родились не мужчиной, – уже серьезно отозвался Александр. – Примерно так же рассуждает Константин, а он…

Александр оборвал фразу на полуслове.