Жизнь за корону

Батюшка хочет, чтобы я стала супругой кузена Евгения.

– Вам так претит мысль об этом браке? Увы, мы с вами принадлежим к царской семье и интересы государства…

– Ах, Саша, дело совсем не в этом! Батюшка желает передать трон Евгению Вюртембергскому. А вас и Костю…

Александр заметно побледнел и некоторое время молчал. Потом негромко сказал:

– Что ж, я предчувствовал нечто подобное, но не думал, что при этом еще попытаются рассорить нас с вами.

– Но я вовсе не желаю отнимать у вас корону!

Като немного лукавила.

Конечно, если бы Александр сказал, что не чувствует в себе призвания к жизни монарха и готов сам уйти в монастырь… Костя не в счет, он не в своем уме, и государем ему не быть никогда, это всем во дворце известно. А младшие братья еще когда подрастут…

Да и император Павел еще совсем не стар, он вполне может прожить еще лет двадцать. Зато она, Като, еще очень молода, и даже через двадцать лет ей будет всего лишь тридцать четыре года.

Ровно столько было ее царственной бабке, когда она прочно взяла бразды правления в свои руки, крайне удачно овдовев незадолго до этого. В таком варианте Като устраивало все.

Но насильственное заточение братьев в крепость или пострижение в монахи, сломанные жизни их супруг, ее существование с нелюбимым мужем под неусыпным наблюдением батюшки… Нет, это совсем другой поворот событий! К тому же Павел в один прекрасный момент передумает и назначит наследником кого-нибудь еще, а ее тоже запрет в какой-нибудь отдаленный монастырь.

Слишком рискованно, слишком.

– Батюшка совершенно охладел ко мне, – услышала она голос брата. – Более того, он меня ненавидит. Всех преданных мне людей удалили, за мной беспрестанно следят. И еще, Като…

– Что, Саша?

– Однажды в моей комнате он нашел на столе трагедию Вольтера «Брут».

– Ну и что из этого? Правда, батюшка ненавидит Вольтера…

– Дело не в нем.

Его величество изволили взять в своих апартаментах книгу о Петре Великом, открыл ее на странице с описанием суда над Алексеем, пыток, перенесенных царевичем-наследником, и его смерти, позвал Кутайсова и приказал дать прочитать этот рассказ мне.

– Боже милосердный! – только и могла вымолвить Като. – Имеющий уши да услышит!..

– Вот именно. Я хотел угодить батюшке, стал носить прусский мундир, не пропускал ни одного парада.