Когда круг замкнулся

Он же научил меня играть в шахматы, которые, по его глубочайшему убеждению, дисциплинировали мозг не хуже математики.

– Прирожденный снайпер, – вздыхал отец, разглядывая мои мишени. – И угораздило же девкой родиться! Куда теперь с таким талантом?

Тогда еще не было моды на женщин-снайперов, да и «горячие точки» только-только начали появляться. «Военный» – это звучало гордо, о так называемой «дедовщине» никто слыхом не слыхивал (свидетельствую: в нашем гарнизоне ничего подобного никогда не происходило, равно как и издевательств офицеров над нижними чинами).

Думаю, мой отец собственноручно расстрелял бы любого офицера, уличенного в нечистоплотности, воровстве или садизме. В крайнем случае, немедленно отдал бы под трибунал.

Так что все зависит от командира, можете мне поверить. Если бы все офицеры были такими, как мой отец… Наверное, мы бы жили все еще в том, другом государстве, где над словами «честь и достоинство» никто не измывался. Увы…

Мне было двенадцать лет, когда рухнула железобетонная система под названием «Советский Союз», и я, естественно, ничего не поняла во всей той карусели, которая после этого завертелась.

Отец сутками пропадал на службе, мотался по каким-то командировкам, я привычно училась и занималась самообороной, и дико комплексовала из-за странных изменений в моем организме.

Из тощего, угловатого подростка я превратилась в стройную девочку, небольшого роста, но мускулистую, с почти незаметным бюстом, но довольно длинными ногами, соразмерными, правда, остальному телу.

Некоторые физиологические явления стали для меня довольно тяжелым испытанием: я чуть не спятила от страха, когда проснулась однажды в лужице крови с довольно сильной болью внизу живота.

Спасибо Ксении Станиславовне: когда я, белая от ужаса, выползла в коридор, она мгновенно разобралась в ситуации, раздобыла где-то все необходимое для таких случаев и на пальцах разъяснила мне происходящее. То есть то, что я стала женщиной и теперь должна об этом все время помнить.

Почему-то мне показалось, что отца это событие не порадует, и информировать его о «чрезвычайном происшествии» я не стала.

Сам же он, естественно, ничего не заметил: мелочи его никогда не волновали. Правда, мне пришлось просить его увеличить мне выплаты на карманные расходы: все эти приспособления для соблюдения гигиены стоили определенных денег, а тех, что давались «на мороженое», уже и на него-то не слишком хватало.

– Зачем тебе понадобились деньги? – поинтересовался он.