Струны души

А ты мало того, что очень милая, так ещё и добрая и не слушай никого, кто будет говорить обратно. Я видел тебя всего два раза и уже успел увидеть и понять, что ты очень милая и добрая. А это важнее всего остального! Необязательно быть красавицей! Самое главное быть всегда хорошим человеком. Люби себя сама и тогда у тебя всё будет хорошо и люди сами перестанут тебя обижать и потянутся к тебе. Не надо никому позволять загонять себя в тупик. Ты прекрасная и это правда! Я говорю совершенно серьёзно! Конечно, ты меня плохо знаешь и не должна мне верить, но о таком я точно врать бы не стал.

Василиса, ты же мне веришь? Ты очень милая, а твоя полнота – это ничего серьёзного. Правда! Она тебя даже почти не портит. Лишь некоторые люди пытаются тебя этим задеть, но это не смогло изменить того, что ты хороший человек. Ты же меня понимаешь, Василиса? Василиса! – позвал я девочку, так как она мне не отвечала и шла молча, уставившись в землю.

– Я… – Василиса даже не могла поднять на меня глаза.

 – Мне пора бежать, – она бросилась вперёд, не желая продолжать диалог со мной.

Я же остановился, смотря ей вслед. Бежать за ней следом было бы глупо. Я понимал, в чём дело. Просто она не привыкла, что ей говорят что-то хорошее, и это было просто ужасно. Ужасно было осознавать, что кто-то, таким образом, реагирует на хорошие слова, что ему говорят. Значит, человек просто не в силах воспринимать их, но я надеялся, что она хоть что-то услышала и поверила мне и ей уже не так тяжело и больно.

Именно этого я хотел, когда всё это говорил. Ведь это была правда и я, честно, так думал. Оставалось лишь надеяться, что мои слова что-то ей дали.

Я стоял возле окна своей комнаты, а прямо передо мной открывался восхитительный вид на закат. Казалось будто бы это ненастоящий закат, а просто какая-то картина, которую нарисовал талантливый художник. Закат шёл слоями, словно пирог. Один слой жёлтый, прямо возле горизонта, второй – оранжевый и третий – красный, который окрашивал своим цветом рядом летящие облака.

Даже облака были необычными. Они были интересной формы и были какими-то ребристыми. Сегодня закат был необыкновенно красив, и я мог сколько угодно стоять возле окна и смотреть на него.

А слегка прикрыв глаза, я мог даже представить, как большая кисть художника скользит по небу, вырисовывая эту красоту. Конечно же, я понимал, что у этого заката есть художник, и я Его знал. Понятное дело, что это был Бог.