Возвращение на Теллуру

 – Вирус, который мы назвали Радиумом, и о котором сейчас идет речь, является совершенно новым видом микроорганизмов. До сегодняшнего дня он был нам совсем не известен, – она остановилась и посмотрела в зал, словно ища его поддержки, а потом продолжила говорить: – Поступившей в наш Центр информации пока недостаточно, чтобы делать какие-то серьезные выводы… Мы можем только предполагать, что вирус, каким-то образом оказавшись внутри организма, по нервным волокнам достигает мозга. Прочно обосновавшись там, он начинает контролировать поведение инфицированного, а потом через какое-то время убивает своего носителя… До нас дошли также сведения, что вирус вызывает у заболевших неконтролируемую агрессию и жестокость… Хотя данных о выживших у нас пока нет, но я хочу внести в свою речь нотку оптимизма, – профессор повысила голос, чтобы привлечь внимание.

 – Наукой точно доказано, что при любой эпидемии существует какой-то процент выживших… Некоторые люди обладают врожденным иммунитетом к тому или иному виду вирусов… Если нам удастся найти таких антейцев, то тогда мы сможем создать вакцину…

– Профессор, ваши последние слова нас, конечно, необыкновенно порадовали, – прервал ее Стэк, в словах которого слышалась насмешка.

 – Если хоть кто-то выживет в этом аду – это замечательно! А что вы предлагаете делать нам, здесь присутствующим? – он уставился на Бэл, которая под его взглядом как-то вся сникла. – Вы что, хотите, чтобы мы сидели и спокойно ждали, выживет ли кто-нибудь среди нас? Где ваши супервакцины, черт возьми, где они? – повысил голос консул.

– Мы… Наш центр… – запинаясь, забормотала Бэл. – Мои люди прилагают все усилия, чтобы найти вакцину, но на это требуется время…

– Сколько? – донеслось из зала.

– Года два-три, – неуверенно ответила Бэл.

– Года два-три, – как эхо, повторил за ней Стэк. – Вы действительно думаете, что к тому времени она кому-то понадобится? Прошел всего месяц, а от населения Антеи, по нашим расчетам, осталась только пятая часть… Вы это понимаете? У нас не то чтобы года, недели нет!

Под его напором Бэл стояла на трибуне с ощущением своей полной беспомощности и никчемности.

– Но ведь должен же быть какой-то выход? – зашумели сенаторы, потерявшие к профессору всякий интерес.

Снова все взоры были прикованы к Стэку, а Бэл вернулась на свое место.

– То, что я скажу сейчас, многим из вас покажется на первый взгляд совершенно неприемлемым! – сказал консул, снова заняв трибуну.