Исток бесчеловечности

Бретта обернулась, затворяя за собой дверь и придирчиво разглядывая тучи над крышей гильдии, обещающие вскоре пролиться дождём.

– Меня? Ре… Рен Штиллер.

– Встречала я одного Штиллера, он в Амао переводчиком с драконьего работал при дворе. Не родня?

– Нет, наверное, нет. Мы все ключники михинские, потомственные, аж со времён Вёлля Маленького.

– Надо же, – удивилась Бретта неодобрительно. – Взломщики, что ли?

Штиллер хохотнул.

– Нет, не воры. Мы двери открываем, если ключи потеряны. И если двери нет, а войти обязательно нужно.

Девчонки заспешили вниз по улице. Штиллер последовал за ними.

– Как это – если двери нет? – полюбопытствовала Ненка.

– Ну… нарисуешь мне дверь на камне – я её открою. Сможешь войти. Тут, конечно, имеется много всяких «если».

– Конечно-конечно, – ехидно заметила Бретта, не сбавляя шагу, – маленькие шустренькие «если», помогающие ключнику от работы увиливать?

– Вроде того, – не желая углубляться в тайны мастерства, уступил Штиллер. Специально провоцирует, что ли? Неужто он ей тоже понравился? – А ещё мы, конечно, запираем двери.

– От сквозняков?

Ах ты ж, лещ-косорот!

– Именно так. И от нечисти голодной, злой, что в пустых домах заводится.

– Узелки на замках завязываешь? – тоненьким испуганным голосом уточнила Ненка.

– Почему… а, узелки! – вспомнил Рен, бросив взгляд на изуродованную одёжку. – Нет, мы, ключники, больше словом и железом работаем, иногда камешками, инструментами подходящими. В эти верёвки колючие я, если честно, не верю.

– А Мерре верит. Знаешь, они по правде немножечко помогают, эти узелочки, – Ненка солидно покивала. – Как мама с папой пропали, Мерре всего-всего боялась. Как ветер в окошко стукнет, как шушун под печкой загремит – аж под одеяло забивалась и днями не вылезала. И меня из дому не выпускала. А когда я заболела той весной – сильно болела, есть не могла, а соседи все посъехали, некому помочь, надо лекаря звать, так Мерре весь день у дверей простояла, так и не смогла меня оставить.

Всё это девочка выговорила на одном дыхании, ровно, словно рассказывая о повседневных вещах, вроде непогоды или котов.

– Боялась, – объяснила Ненка, – что вернётся, а меня нет. И не было никогда. А как Родигер научил узелки вязать, всё полегче стало. Мерре снова стала яблоки продавать. Не «яблонки», а я-бло-ки, понял? Мы хоть хлеба поели.