Исток бесчеловечности

Не успела произнести: «Финнб…», и уже стояла снаружи, на мостовой. С синяком от тычка когтистой лапы в районе поясницы и запомнившейся фразой, что… момент… Вот: «Рукописи, вопреки авторитетному мнению, горят!»

– Ты понимаешь, Рен? – уточнила Бретта, и не дожидаясь ответа, призналась: – Я нет, но оно и необязательно. Пока мне хорошо не заплатят за то, чтобы в огонь соваться, пусть они горят себе где-нибудь подальше, рукописи всякие.

– Ешь свою чёрную курицу, Штиллер, пока она сама тебя не съела, – многозначительно посоветовал пьяный мастер Ю, сидящий напротив.

 – Твари Города Ночи умеют удивлять. Даже жареные.

Ю охотно принял приглашение в таверну. Он обжирался и не спускал эльфовидную блондинку с колен. Наёмники ухаживали за ним, как за любимой бабушкой: подносили, подливали, ржали над каждым его словом, как михинские единороги. Штиллер был и сам не прочь оказаться в центре внимания, особенно если платит за ужин.

И вскоре увлёкся проверкой, сколько старомирских сортов выпивки способен наколдовать Ларс из дешёвого еремайского вина. Пить чудеса приходилось быстро. Вкус сохранялся считанные секунды.

В момент, когда Рен, выпучив глаза, под аплодисменты приятелей глотал трансформированный «вискер», мастер Ю пересел поближе и предложил:

– Смотри, парень, вот тебе «Михинский листок». Кажется, сдаётся внаём в Пекарском Переулке…

Всё это Штиллер вдумчиво, в подробностях поведал её высочеству.

Включая информацию о чёрных курах.

– То есть, у тебя нет никакого плана, – задумчиво подвела итог Хет. – Ничего, у твоих врагов тоже. Вот я и предлагаю – не стратегию, а что-то вроде, для начала. Поищем то, что осталось от Барча. Далеко он, дохлый, от нас уйти не мог. Да и слышно было бы, если б такой по городу бродил. Встретитесь, поговорите.

«С покойником?..»

– Слушай, прошу прощения, но я просто обязан спросить.

У тебя какой в этом деле интерес, принцесса?

Хет усмехнулась и поднялась на ноги.

– Король владеет всей территорией, населённой людьми, и большей частью нелюдской области. Только Город Ночь до сих пор был свободным. После нашей свадьбы он статус чернокнижной вольницы теряет, что меня, разумеется, радовать не должно. Как тебе такое объяснение? По-моему, довольно-таки неплохое.

– Да, – недоверчиво протянул Штиллер.