Тайное свидание

В течение многих месяцев обе женщины очень весело проводили время в долгих прогулках по Лондону, а потом Салли вдруг начала очень быстро уставать, и довольно скоро выяснилось, что она серьезно больна. Салли практически удалилась от светской жизни, редко покидала особняк, и тогда Августа решила создать клуб «Помпея», чтобы как-то развлечь любимую подругу.

Несмотря на приступы тяжелой болезни, Салли сохранила живое чувство юмора и острый проницательный ум. Глаза ее радостно вспыхнули, когда, обернувшись, увидела спешившую к ней Августу.

Молодая дама, сидевшая напротив, тоже подняла на нее глаза – темные, тревожные… Розалинда Морисси привлекала мужчин не только как наследница огромного состояния – это была очаровательная леди с рыжевато-каштановыми волосами и соблазнительной фигурой.

– Ах, моя милая Августа, – произнесла Салли с глубочайшим удовлетворением, когда подруга наклонилась и нежно поцеловала ее в щеку. – Я чувствую, ты добилась успеха, не правда ли? Бедняжка Розалинда в последнее время просто места себе не находит.

Дай же ей наконец вздохнуть свободно!

– С огромным удовольствием! Вот твой дневник, Розалинда. Правда, не скажу, что с приветом от самого лорда Энфилда, но разве это так уж важно? – И Августа протянула ей маленькую книжицу в кожаном переплете.

– Значит, ты его все-таки нашла! – Розалинда вскочила, схватила дневник и порывисто обняла Августу. – Просто не верится! Господи, какое облегчение! Как же мне отблагодарить тебя? Трудно пришлось? Ты подвергалась опасности? А Энфилд знает, что ты взяла его?

– Дело в том, что не все прошло по намеченному плану, – сообщила Августа, усаживаясь напротив Салли.

 – И по-моему, нам следует это немедленно обсудить.

– Что же не удалось? – удивилась та. – Тебя кто-то заподозрил?

Августа наморщила носик:

– Мало того, меня застукали на месте преступления! Лорд Грейстоун, конечно, кто же еще! Ну разве могло мне прийти в голову, что он в полночь будет слоняться по дому? Вероятно, он трудился над очередным научным трактатом о каком-нибудь замшелом древнем греке и только поэтому еще не лег спать.

И само собой разумеется, он, как всегда преисполненный ледяной вежливости, подкрался и сунул нос в библиотеку именно в тот момент, когда я стояла на коленях у письменного стола Энфилда.

– Грейстоун! О господи! – Розалинда съежилась в кресле с выражением ужаса на лице.