Подари мне небо

С тяжелым вздохом я отпустила дверную ручку – свобода была так близко – и под невыносимый ритм электронной музыки развернулась. Увиденное заставило меня вздрогнуть, так как прямо передо мной возвышался самый поразительный человек, к которому благоволил сам Творец, поскольку так одарить талантами и наделить столь совершенной красотой можно только того, кого сильно любишь и балуешь.

Я не могла судить о ценности его костюма, но, думаю, он был до бесстыдства дорогим, обувь блестела, бледно-салатовая рубашка оттеняла глаза и камень в зажиме для галстука ослеплял.

Естественно, я испугалась. Опять мне пришлось столкнуться с Элом нос к носу, и близость была опасной. Опасной для меня. Ему-то что, а мне потом с этим жить. С его ароматом, усиливающим желание, хотя куда уж больше, со жгучей насмешкой в прищуренных глазах, с легкой лукавой улыбкой на чувственных и таких манящих губах. Вернее, с воспоминанием обо всем этом.

Я невольно отступила, ткнувшись в дверь. Эл наклонил голову и улыбнулся шире, заметив мой неудавшийся маневр.

Он знает, он все видит и понимает, я зря тешила себя надеждой, что являюсь для него загадкой. Он раскусил меня, спокойно отнеся к разряду тех, кто теряет от него голову и пускает восторженные слюни.

– Лера, куда вы собрались? – спросил он довольно громко, пытаясь перекричать шум в зале.

– Покурить, – что мне еще оставалось сказать? В туалет? Домой? На другой край света?

– Никогда не замечал вас за этим занятием, – он сделал шаг ко мне, изобразив на лице любопытство.

Мол, ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас такой забавный?

Сам он позволял себе сигарету-другую раз в несколько дней, и когда выходил в коридор, там было не протолкнуться – дымили даже те, кто до этого сигаретный дым на дух не переносил.

– Вы много чего не знаете обо мне, – я отвела глаза, понимая, что готова ударить его, лишь бы он не возвышался так надо мной, безжалостно красивый и жестоко недоступный. Все же, думаю, он ничего не знает, иначе бы не проявлял такой интерес к моей более чем скромной персоне.

Прощупывает почву, вот что он делает.

– Могу я, в таком случае, угостить вас сигаретой? – спросил он, будто предложил выплатить за меня весь кредит Трастбанку.

– Не можете, я курю только свои.

Он оглядел меня с головы до ног, и у него было на это право – он искал карманы или хоть что-то, куда можно было положить пачку сигарет, но моя блузка и юбка таковых мест не имели, а клатч лежал далеко – на другом краю стола, и сигарет там не было в помине.