Подари мне небо

Зачем кичиться тем, что дано тебе от природы? Зачем играть на чувствах окружающих, если ты их ни в грош не ставишь? Почему то, что передалось тебе даром по генам, ты делаешь своим оружием, способом манипулирования и вообще предметом гордости? А мы что, в капусте нашлись что ли? Мы тоже что-то из себя представляем, даже если наш нос не столь безупречен как ваш, и форма губ не сводит с ума всех подряд.

Красавец-мужчина показал, что умеет держать удар, тем более, если его неумело нанесла какая-то девчонка, не имеющая понятия о подковерных играх и искусстве интриги.

Он также выпрямился, не сводя с меня пристального взгляда, и его улыбка даже не дрогнула. Вот его взгляд переместился с меня на чашку… у меня волосы на голове зашевелились. «Да! Да! Даааааа!» – кричало во мне все, что могло бы кричать, имей оно голосовые связки и ротовой аппарат. «Неээээт!» – завопил разум.

А коварный заместитель уже брал своими изящными пальцами хрупкую ручку фарфоровой чашки и поднимал над столом.

– Брудершафт, говорите? – произнес он с деланной задумчивостью, а глаза уже сияли торжеством победителя.

Я не успела ничего возразить, а он уже подталкивал меня за локоть, побуждая взять мою чашку и также поднять. «Целоваться? С ним? Целоваться! С ним!» – мой мозг дурел и глупел на глазах, рука дрожала и вряд ли я была способна возразить хоть что-то.

Как и подобает настоящему мужчине, Эл все сделал сам. Сам обвил своей рукой мою, приподнял ладонью дно моей чашки, заставляя поднести к губам, наклонился и сделал глоток из своей.

– Это ничего не значит, – проблеяла я после глотка чего-то твердого и безвкусного, еще секунду назад бывшего волшебным напитком. – Это всего лишь араматизированная вода, а не алкоголь, так что это не настоящий брудершафт, а раз так, значит…

Мне не дали закончить невнятную речь словами «целоваться мы не будем», и губы заместителя директора приблизились настолько, что я отшатнулась, потому что больше всего на свете желала прильнуть к ним. Целоваться? С ним? Нельзя! Этого делать нельзя! Я рванулась, но он крепко схватил меня за руку.

– Валерия Ивановна, имейте смелость пойти до конца, – произнес он строго, но глаза его издевались и происходящее забавляло.

До конца? До чьего конца, до его? В смысле, то есть, до какого? Черт! Вот гад, это он намеренно сделал, специально. Да он издевается!

Мгновенное возмущение помешало осознать момент, когда влажные губы коснулись моих. Почувствовав аромат клубники, мне захотелось рыдать от счастья.