Найтись и потеряться

На плече спортивная сумка, черные брюки заправлены в высокие шнурованные ботинки, короткая куртка, знаменитая шапка-маска, закатанная почти в маленькую тюбетейку.

– А я вот, с тренировки возвращаюсь, – Роман решил заполнить паузу, понимая, что Дана в данную минуту говорить не может. Он видел ее глаза и понимал, откуда в них такое страдание.

Такая родная, такая близкая, и… такая несчастная. Ненависть к смазливому подонку, уведшему у него его Дану, привычно захлестнула его. Сволочь, что же он с ней делает! Как он ее ломает! Она создана петь и порхать, а вместо этого он втаптывает ее в грязь! А она молчит и даже не сопротивляется.

– Ты прекрасно выглядишь, несмотря ни на что, – сказал он чистую правду.

Для него давно уже не существовало никого прекраснее и желаннее этой девушки с немного неуверенной улыбкой в глубоких грустных глазах. В его сердце живут только она и боль. Боль отверженности. И та страшная картина с того проклятого вечера. Уж лучше бы он не выламывал ту дверь. Все бы отдал за то, чтобы никогда не знать, что там происходило.

– Ром, я пойду, – ожила, наконец, Дана. – Извини, мне пора.

Молодой человек встал у нее на пути.

– Постой, – он посмотрел на нее почти с мольбой, но под пристальным взглядом опустил глаза. – Дана… я хочу сказать…

– Ром, прости, но не надо ничего говорить. Я все понимаю, – она сделала шаг в сторону от него. – Не надо.

– Даночка, – он почти шептал.

– Ты добрый, честный, порядочный… – девушка нервно сглотнула. – Я вообще не стою тебя, – в глазах заблестели слезы, сердце разрывалось на части.

Она не ожидала столкнуться с ним, совсем забыв, что это возможно. Они давно не виделись. Девушка вспомнила, как они сидели в кафе несколько месяцев назад.

…Вокруг шумели радостные люди, туда-сюда сновали озабоченные официанты, бурлила жизнь. Роман не сводил взгляда с ее лица, она не отрывала глаз от своей чашки с остывшим кофе.

– Как ты живешь? – спросил мужчина после долгого молчания.

Дана только пожала плечами. Разве она живет? Разве можно назвать жизнью ее состояние между отчаянием и сумасшествием. Разве можно назвать любовью то, что с ней происходит?

– Ты похудела, – констатировал факт Роман.

– Да, аппетита совсем нет, – кивнула Дана, по-прежнему рассматривая содержимое своей чашки.

– Он тебя изводит, ты стала другой. Часто ли ты улыбаешься? – с каждым новым вопросом Роман все больше бледнел.