Одинокая волчица. Том первый. Еще не вечер

А вот когда выяснилось со временем, что все развалилось, что институт наш и сам по себе мало кому нужен, а уж тот отдел, где я трудилась – тем более, и меня быстренько сократили за ненадобностью, издательство, наоборот, стало частным, быстро набрало обороты и стало уже открыто издавать многочисленные переводные детективы и любовные романы.

Меня задействовали именно на детективах: с любовной лексикой и проблемами у меня наблюдалась явная напряженка, а описание погонь, перестрелок и прочих мочиловок удавались мне без проблем и достаточно лихо.

Кстати, Валерий подобные мои занятия всячески поощрял и помогал, как добровольный редактор. Но я отвлеклась.

После разговора по телефону с Володей Иван куда-то уехал, причем часов на несколько, а, вернувшись, заявил, что я свободна делать любые глупости, доверенность на развод он подпишет хоть сейчас, только прежде нужно поговорить с сыном и выяснить его отношение к ситуации.

Много позже я узнала (от Алешки, кстати), что в тот день Иван ездил к Володе и тот сумел найти правильные слова о том, что разбитую чашку не склеишь, во-первых, а во-вторых, очень даже неплохо для разнообразия пожить холостяком, тем более что вокруг – масса красивых, умных и сексуальных женщин.

Разговора с Алешкой я побаивалась, но, как выяснилось, зря. Мое двенадцатилетнее чадо довольно быстро взвесило все плюсы и минусы, определило возможность учебы за границей, как «клевое», и сказал, что жить пока будет там, где его меньше будут доставать нотациями, потому что в остальном он одинаково нежно относится и к отцу и к матери.

Ласковый теленок…

В общем, тогда судьбу мою решил тоже Володя. Смешно, но счастье, пусть и недолгое, я получила из рук человека, которого так и не перестала любить. Ох, судьбы человеческие, кто вас выдумывает? А может быть, он по-своему меня тоже все-таки любил? Или… и сейчас – любит?

***

Это было одной из его тщательно оберегавшихся тайн: неприязнь к людям вообще. Не к какому-то конкретному человеку или группе людей, а ко всем без исключения.

Мужчины раздражали своей грубостью, тупостью и, в подавляющем большинстве – неряшеством. Женщины вызывали тихое бешенство пустой болтовней, отсутствием логики, корыстностью и дурным вкусом. Он ненавидел людей, но вынужден был с ними общаться. Он мог терпеть только очень немногих, крайне немногих, которые исхитрялись не раздражать, а хотя бы немного развлекать его, ни на миллиметр при этом не вторгаясь в его собственную жизнь.

Глава третья.