Одинокая волчица. Том первый. Еще не вечер

Обыкновенный, скромный инженер, работник полумертвого «почтового ящика», который только-только начал оживать. Интересные вещи я узнаю, жаль, что с таким опозданием…

– Что ты надулась? – как ни в чем ни бывало спросил Иван.

– Надулась? Я? Не ты ли меня попрекал меркантильностью, когда я обралась замуж за Валерия? Кричал, что эта квартира не принесет мне счастья, что я корыстная и расчетливая эгоистка.

– А что – принесла? – издевательски прищурясь, спросил Иван. – Теперь будешь искать очередного богатенького Буратино? Или в религию ударишься?

– Какая же ты все-таки свинья, Ванька, – сказала я, поднимаясь из-за стола.

 – Надеюсь, что я тебя больше не увижу, разве что на Алешкиной свадьбе придется общаться. Будь здоров, расти большой. Жилищные проблемы сына я решу без тебя.

Он хотел что-то сказать, но я не стала слушать, повернулась и пошла на улицу, а точнее, куда глаза глядят. Спускаться в метро или даже садиться в троллейбус, чтобы с Ленинградки попасть на Пречистенку мне не хотелось.

Хотелось напиться и устроить роскошную истерику, но я пока еще соображала, что ни того, ни другого не имею морального права делать. Я одна и заботиться о себе должна самостоятельно.

К тому же у меня начала болеть голова, чего давно не случалось, и я решила пройти пешком. Не бог весть какое расстояние, а никаких неотложных дел у меня в тот день не было. Разве что найти какой-нибудь букинистический магазин и поговорить насчет того, чтобы кто-нибудь оценил библиотеку Валерия.

Деньги бы мне не помешали, а к старинным философским книгам вряд ли кто-нибудь еще когда-нибудь притронется. Если же не удастся продать – попрошу коллег из бывшего валериного института пристроить их в какую-нибудь библиотеку на общественных началах.

Я шла и отвлекала себя этими и подобными мыслями, потому что слезы по-прежнему непроизвольно наворачивались мне на глаза, а пакостный осадок после разговора с Иваном никак не проходил. Я уже забыла, как он умел поддевать и загонять иголочки под ногти со своей милой улыбочкой.

Все правильно, я не только пропишу Алешку у себя, я еще сделаю все от меня зависящее, чтобы с отцом он общался как можно реже: не дай Бог, вырастет такой же экземпляр, тогда мне останется только удавиться на могиле Валерия. Решено! Комнату Валерия я со временем вычищу, как следует отремонтирую, может быть, еще раз освящу, для пущей верности, подготовлю все, что нужно для нормальной жизни молодого человека, и запру.