Возьми мое сердце

Дородный мужчина с густой шевелюрой и маленькой бородкой-эспаньолкой, слегка тронутой сединой, поднялся на сцену, которую за пять минут до этого освободили музыканты. Элегантный черный костюм с белой рубашкой и серебристо-серым галстуком сидел на нем безукоризненно. Золотые запонки, сверкающие в свете ламп, направленных на него, и дорогие начищенные туфли заканчивали безупречный туалет.

Благодушно переждав шквал аплодисментов в знак приветствия, мужчина произнес пламенную речь об исключительности сегодняшнего мероприятия.

Он также выразил надежду на понимание присутствующими в зале дорогими гостями значения происходящего, и пригласил всех следовать за собой.

Как только он спустился со сцены, его окружили личные телохранители, и группа проследовала к большим двустворчатым дверям в другом конце огромного помещения. При его приближении двери распахнулись, послышалась торжественная музыка, подчеркивающая важность момента, и людской поток устремился в светлый зал вслед за президентом.

Ирма неспешно следовала вместе со всеми, рассеянно рассматривая людей в толпе в поисках Марка.

В принципе, он не был ей нужен, но то, как он к ней отнесся, тронуло ее. Нет, она солгала бы себе, если бы сказала, что он произвел на нее сильное впечатление. Разве что потешил самолюбие, такое забытое чувство, задавленное в глубине души много лет назад. Тем более быть всего лишь дичью, трофеем опытного охотника – в этом мало чести. Впрочем, ей все равно.

Новый знакомый сам нашел ее. Выкрикнув ее имя, он помахал ей рукой с другого конца зала, и направился в ее сторону, пробираясь сквозь толпу, расталкивая людей и непрестанно извиняясь.

Ирма встретила его приближение с легкой улыбкой. Его намерения и чаяния читались так явно, что ее разбирал смех.

– У тебя все хорошо? – Марк аккуратно взял ее под локоть и повел вперед.

– Лучше и быть не может, – промурлыкала девушка.

Неожиданно она заметила пристальный взгляд официанта, и улыбка сошла с ее лица. Ирма внутренне подобралась, чуть заметно кивнув ему.

Марк ничего не заметил. Он думал лишь о том, что ждет его после этого вечера. А он еще идти не хотел, тянул время и искал возможность отказаться от настойчивого предложения друга.

Эта женщина заводила его. Он чувствовал какую-то тайну, которую непременно желал разгадать, и дело даже не в срывании одежд, хотя он всеми фибрами души и тела желал этого и рассчитывал на такой исход. Было в ней что-то такое, что отличало ее от его знакомых девушек.