Тайна старого аптекаря

Что вот уж этой весной все пойдет по-другому: спорт, здоровое питание, изучение английского языка… Гуляя по утрам с собакой, весной замечаешь, как много людей начинают эту самую новую жизнь с ежедневных пробежек по утрам. Правда их энтузиазма хватает лишь до майских праздников. Далее железное правило отоспаться на выходные за всю рабочую неделю срабатывает без осечек. И, увы, майские праздники рубят на корню всю новую жизнь, включая здоровое питание и тот самый английский язык.

С приходом лета утренние пробежки отменяются вообще, как лишняя нагрузка на организм, пребывающий на воздухе допоздна, работающий на даче, выезжающий в леса и поля для активного отдыха.

Но именно летнее утро с нежными лучами раннего солнышка, сонными жуками, зеленью листьев и терпкими запахами цветов и трав настраивает на безмятежное счастье.

Итак, сегодня мое любимое субботнее августовское прозрачное утро, тишина, покой. Наш небольшой, по столичным меркам, город был по-своему провинциален. Высотные дома мирно уживались вперемежку с частным сектором.

Как и во всех провинциальных городах, чистые заасфальтированные улицы наблюдались только в центре города да вокруг районных администраций. На всех остальных улочках, переулках и во дворах либо дотаптывали советский асфальт, щербатый от времени, либо ходили по родной земле – где песчаной, где глинистой.

Мой двор был глинистый и после каждого дождя возле подъезда набиралось небольшое озерцо, перейдя которое попадал аккурат в раскатанную колесами проходящих авто жижу.

В общем, до асфальта центральной дороги сухим никто не добирался.

Но и это обстоятельство не могло испортить очарования чудного августовского утра и предвкушения разгадки тайны неведомой туймонской печати. Найденный браслет с печатью я вновь взяла с собой. Может мне, как Менделееву, приснится путь к кладу, запечатанному этой печатью. Да, клад бы не помешал.

Центральный вход в «Горную аптеку» был открыт для посетителей, а задний двор все еще огорожен полосатой лентой. Купив билет, я снова прошла с экскурсией по комнатам музея, прослушала историю появления аптеки, кратенький экскурс по приготовлению пилюль, уже более внимательно вчитывалась в найденные старинные рецепты, листки конторских книг по учету больных.

Девушка-экскурсовод не знала, кто был фармацевтом в те времена в городе. Правда на одном из экспонатов, вывешенных на стенах музея, листком-отчетом о количестве больных я заметила подпись И. О. Штаубмах. Мой аптекарь? Все может быть.