Волшебный дар

Наоборот, зачастую садятся за ломберные столики нетрезвыми, чтобы не сказать больше. Неудивительно, что некоторые джентльмены проигрываются в прах. Я же собираюсь рассматривать игру с точки зрения математической задачи.

– Твоя сестра вернется с того света, чтобы терзать меня, если я позволю тебе пуститься во все тяжкие. Ты не хуже меня знаешь: больше всего на свете она боялась, что ты станешь игроком.

– Да, и что из-за этого я кончу жизнь, вконец разорившись, как наш отец. Но заверяю тебя, страхи Энн напрасны.

– Ад и проклятие, она изводилась от тревоги вовсе не потому, что твой отец потерял все, чем владел, и до конца жизни не мог устоять перед чертовыми ломберными столиками! Беда в том, что он позволил себя убить из-за спорной взятки как раз в тот момент, когда пытался вернуть проигрыш. Пойми, в этом занятии победителей не бывает.

– Я не мой отец.

– И это мне известно.

Энтони негодующе застыл. Он предвидел и боялся конфликта с того самого момента, как замыслил свой план.

– Не желаю спорить с тобой по этому поводу, – процедил он. – Мы оба знаем, что ты не можешь меня остановить. Я уже давно не мальчик и сам могу принимать решения.

Глаза Тобиаса приняли цвет штормового моря. За все годы, прожитые с человеком, ставшим куда лучшим отцом для Энтони, чем его собственный родитель, юноша редко видел в них столь неумолимое и холодное выражение.

Энтони зябко передернулся.

– Давай выясним все до конца, – выговорил Тони так зловеще-вкрадчиво, что у молодого человека душа ушла в пятки.

– Если настаиваешь на своем, знай, что тебе это так не сойдет. Убеждай себя сколько хочешь, что я не могу тебе помешать, но поверь, что, куда бы ты ни ступил, я встану у тебя на пути. Я свой долг перед памятью Энн исполню. И не думай, будто я забуду то, что ей обещал.

Энтони еще раз напомнил себе, что предвидел все эти трудности. Поэтому он глубоко вздохнул и распрямил плечи.

– Не собираюсь спорить с тобой из-за этого, – пробурчал он. – Ты прекрасно знаешь, что я уважаю тебя и твою верность клятве, – начал он. – Но сам отчаялся настолько, что не вижу иного выхода.

Вместо того чтобы ответить очередной назидательной тирадой, Тобиас отвернулся к окну, за которым мелькали темные улицы, и впал в мрачное продолжительное молчание.

Энтони терпел сколько мог и наконец попытался ослабить напряжение.