Цветы для первого свидания

– Ну, будь ты человеком, прости, прости, – канючил на следующий день Любимов, отираясь возле Алениного компьютера.

Она угрюмо молчала, яростно щелкая мышкой.

– Я тебе и звонил в дверь, и стучал, и все без толку! – продолжил Стасик через пять минут, опять подкатившись к ней на своем стуле. – Я ведь вернулся, как обещал, через двадцать минут, ну от силы... через тридцать... Клянусь, Ален...

– Отвали... – процедила она.

– Ну почему сразу отвали? Между прочим, Астахов вовсе не так к тебе плохо относится, как ты думаешь.

..

Алена оторвала тяжелый взгляд от экрана, перевела его на Стасика, который под ним как-то мгновенно съежился, невинно порозовев намечающимися залысинами, и сказала:

– Вот и катись к своему Астахову!

– Ален! Ну что за глупости! Я же традиционной ориентации, а Петруха – он просто мой старинный приятель! Мы все пять лет учебы в институте дружили с ним, в одной общаговской комнате тусовались! Можно сказать, ели из одной тарелки! В общем, что называется, однокашники! Настоящие!

– Значит, так! Слушай сюда, однокашник хренов! – убийственным тоном призвала его Алена.

 – Чтобы духу твоего возле меня через минуту не было, ясно? И не вздумай со мной консультироваться насчет той программы, которую нам вчера установили! Шиш ты от меня чего услышишь, понял?!

Любимов тяжко вздохнул и ответил:

– Понял, не дурак... Только ты все напрасно... Право, зря... И халатик на тебе вчера был классный, и это... курица хорошо пахла... И торт я купил самый дорогой! И шампанское, между прочим, тоже! А уж о цветах я и не говорю!

– Проваливай, Стасяра! Думаю, не обеднеешь! – гневно бросила ему Алена и отвернулась к компьютеру.

Стасик еще раз вздохнул и «провалил».

Уже во время утреннего разговора со Стасярой Алена чувствовала ломоту во всем теле. Через час она заметила, что поминутно трет глаза, в которые будто кто-то сыпанул песку. Кроме того, ее жутко тянуло в сон. Она отнесла странности, происходящие с организмом, на счет передозировки маминого снотворного и изо всех сил старалась держаться огурцом.

Кто ее заставлял пить две таблетки? Никто! Значит, нечего демонстрировать окружающим свое неприличное недомогание.

К концу рабочего дня Алена поняла, что самым вульгарным образом заболела. Во рту сделалось сухо и горько, из носа потекло, щеки разгорелись ярким пламенем, а плечи между тем сотрясало от озноба. Хорошо, что была пятница. За выходные она постарается прийти в себя.