Любить птичку-ткачика

Но никакого письма обнаружить им так и не удалось.

– Вообще-то, смешно, если бы оно здесь нашлось, – вздохнув, сказала Мила. – Если у Олега рыльце в пушку, так он должен был перевернуть все бумаги на журнальном столике, раз уж я нашла конверт в подобной же куче на кухне. А может, он вообще сразу уничтожил письмо, да и концы в воду…

– Мне все-таки кажется, что ты напрасно подозреваешь своего Романца в неверности. Письмо наверняка самое невинное, а потому он мог засунуть его в любое место.

– Да-а-а… пожалуй, ты опять права… – Мила вскочила с дивана, на который только что опустилась в полном изнеможении, и бросилась к шкафу.

– Ты чего? – удивилась Геля.

– Иди сюда! Мы с тобой сейчас вывернем все его карманы!

– Не надо, Милка… Обыск – это как-то… не очень красиво…

– Не скажи! Все средства хороши, чтобы не оказаться в дураках… вернее, в дурах…

– Ну… смотри… как бы чего не вышло… – пробормотала Геля и присоединилась к подруге.

В карманах одежды Олега письма тоже не оказалось. Раскрасневшаяся Мила, яростно хлопнув дверцей шкафа, выскочила в коридор.

– Ты куда? – крикнула ей вслед подруга.

– В коридоре есть еще его одежда! – отозвалась Мила.

– Прекрати, Милка! Одежда, в которой письмо, вполне может оказаться в его собственной квартире на Васильевском!

Мила не отозвалась.

– Э-э! Мил! Ты чего там затихла? – опять крикнула Геля и выбежала в коридор.

Мила читала бумагу, которую держала перед собой в подрагивающих руках. Ее лицо было тусклым и безжизненным. Только губы слегка шевелились да глаза скользили по строчкам.

– Что это? – осторожно спросила Геля.

Взгляд Милы остановился.

– Что это? – опять была вынуждена спросить Геля. – Неужели все-таки письмо?

– Письмо, – очнулась Мила и, небрежно смяв его, сунула обратно в карман куртки Олега, потом поколебалась немного, снова вытащила и спрятала в карман собственного пиджака.

– А ты не горячишься? – спросила Геля.