Любовь к роковым мужчинам

Майя выразительно хмыкнула:

– Как выяснилось, ошибиться очень даже просто. Особенно если очень хочется ошибиться... Вернее, если очень хочется верить в чью-то любовь...

– Бросьте! Не могли вы за два года не почувствовать охлаждения мужа! Вы просто держите передо мной лицо! Это похвально, но в конкретных обстоятельствах – совершенно лишнее! Если мы хотим помочь Роману, то должны быть абсолютно откровенны друг с другом!

– А я как раз предельно откровенна. Вам, конечно, это очень неприятно слышать, но мой муж вовсе не охладел ко мне.

Он все эти два года был по-прежнему очень внимателен и предупредителен, ни в чем мне не отказывал, дарил цветы и подарки вне зависимости от праздничных дат.

– Но это же понятно почему! – Голос Инессы неприятно завибрировал. – Он просто не хотел, чтобы вы его в чем-то заподозрили!

– А я и не могла его ни в чем заподозрить, потому что... словом, он каждый день... ну... или лучше сказать – ночь... хотел меня... Вы встречались с ним два года, а он приходил домой и.

.. хотел меня! А свое желание и... возможность его осуществления мужчина сымитировать не в состоянии, вы же это понимаете...

– Вы... вы специально мне это говорите, чтобы унизить... – почти прошептала Инесса. – Я же проверить не могу...

Майя покачала головой и сказала то, что говорить любовнице мужа вовсе не собиралась:

– Для меня ваша двухлетняя связь с Романом – большая неожиданность, и я тоже ничего не могу проверить. В общем, мы с вами на равных.

.. И поэтому я предлагаю перестать обсуждать то, что нам обеим неприятно, и перейти к делу. Действительно, надо разобраться с паспортом на имя... вы называли какую-то нестандартную фамилию...

– Каплун... – подсказала Инесса. – Каплун Никита Евгеньевич...

Майя похвалила себя за то, что наконец перехватила инициативу. Она еще поборется за своего мужа. Понятно же, что отказываться от жены Роман вовсе не собирается, несмотря на Инессины зеленые глаза и темные прядки волос, стильно падающие на лоб.

* * *

Тамара Ковалева, по мужу – Заботина, ненавидела своего брата Лодика. На самом деле его звали Володей, Владимиром, но детское прозвище Лодик почему-то прилепилось к нему намертво. Вообще-то правильней было бы называть его Лодищем из-за достаточно высокого роста и необъятной толщины. Именно по причине своей необъятности он уже давно не выходил не только за пределы квартиры, но даже и собственной комнаты.