Русалочка. Зов гармонии

Бринн понимала, что Присцилла легко могла бы объединиться с Джейд и напасть на нее, но вместо этого она спела кусок приятной песни. Звук ее голоса заставил Бринн и Джейд тут же перестать ссориться, чтобы послушать.

Но почему-то Бринн все равно была недовольна. На деле ей хотелось бы, чтобы Присцилла оказалась паршивой певицей. А часть ее радовалась, что у новенькой был тяжелый день. Бринн надеялась, что дальше станет еще тяжелее, и, может, тогда все богатое семейство Бэнксов переедет обратно в Атлантиду.

Бринн не могла сказать или хотя бы мысленно сформулировать, почему она чувствует так, а не иначе.

Простая правда заключалась в том, что она невероятно завидовала и чувствовала угрозу со стороны Присциллы. Но все эти гадкие чувства прятались за страхом, что Джейд перестанет дружить с ней. А даже при всем том, что произошло всего месяц назад с ней, Джейд и Уиллом, Бринн уже забыла, что можно (и это даже весело) иметь больше одного друга.

Между тем Присцилла продолжала петь. Ее голос разносился по Мамонтовой пещере, как солнечный свет – насыщенный, теплый и уютный.

«Мы – русалки! Прекрасные русалки! Мы переживем любой шторм, укроем друг друга от бури. Мы всегда будем лучшими друзьями и самыми красивыми созданиями в море».

Бринн села на камень на некотором расстоянии от двух других русалочек. Джейд помахивала хвостом в такт пению Присциллы. И через какое-то время присоединилась к ней сама. Их голоса идеально гармонировали, не только сливаясь в чистые аккорды, но и излучая золотистое сияние.

Так проявлялся хорошо известный магический эффект гармонии: румагия просто материализовалась из моря вокруг.

Джейд и Присцилла улыбнулись друг другу и кивнули, продолжая петь.

Бринн же нахмурилась и выпятила нижнюю губу, как младенец, желающий заполучить игрушку, которую ему не дают. Она решила, что не собирается допускать, чтобы этот фу-ты-ну-ты-особенный магический момент навеки объединил Джейд и Присциллу.

И она точно знала, что сделать, чтобы разрушить чары.

Со злой ухмылкой Бринн набрала побольше воздуха, а затем присоединилась к пению сама.

Она горланила изо всех сил. Немного фальшиво, и слова кое-где были не те, но Джейд и Присцилла, несомненно, ее услышали. Голос Бринн отскакивал от стен пещеры, как морской лев, столкнувшийся с буксиром. Даже после того, как магическое свечение померкло, а Присцилла и Джейд сморщились и закрыли уши, Бринн продолжала голосить до тех пор, пока песня не превратилась в набор бессвязных нот и воплей.