Мечта цвета фламинго

Нравится?

– Не-а… – помотала головой Нина. – Не люблю насекомых.

– Каких еще насекомых? – рассердилась Светлана. – Ты у нас что, неграмотная? Видишь, написано: «Купальщица на песчаном пляже»!

На Нинином лице проступило такое неподдельное изумление, что Михаил Иннокентьевич раскатисто рассмеялся:

– Я же говорил тебе, Светочка, что лучше повесить Додикину картину во-он в тот темный уголок под лестницей, а то, глядя на нее, гости начинают подозревать нас в разного рода извращениях.

– Э-э-х! Что бы вы понимали! Да, может, эта «Купальщица» лет эдак через сто станет так же знаменита, как «Черный квадрат» Малевича! Я посмотрю, что вы тогда запоете?

– Через сто лет, Светочка, скорее всего, мы будем петь уже в хоре ангелов, и это, заметь, в лучшем случае! – весело заметил ей Тарасов.

– Ну вас! – заключила Светлана и остановилась против одной из дверей. – Вот здесь у нас гостевая комната, – ткнула она в дверь длинным перламутровым ногтем. – Располагайся, Нинка! Там есть все, что твоей душе угодно, и даже будильник.

Представляешь?! Простой такой, механический. Они самые лучшие… Заведешь, как тебе надо. – Она посмотрела на Тарасова и сказала ему: – Я пошла! А ты – не уходи! – И она погрозила ему пальцем. – Ты выясни, когда тебе подавать ей машину и… все такое… в общем, не мне тебя учить… – Она отцепилась от руки мужа и нетвердой походкой пошла дальше по коридору.

У Нины кругом шла голова: от выпитого вина пополам с коньяком, от крепких сигарет, от волнующего присутствия приятного мужчины, которым ей так царственно разрешили пользоваться.

Конечно, она не станет им пользоваться. Еще чего! Это некрасиво и подло! Да и что это они за него решают? Может, он и не захочет? Какому мужчине нужны такие свитера, как у нее, и пожелтевшие бюстгальтеры? Нине вдруг опять стало жалко себя до слез, и она, не без труда прогнав их, сказала Тарасову, стараясь не смотреть в его бархатные коричневые глаза:

– Мне на работу к восьми, а сколько займет времени езда отсюда до Московского проспекта, я не знаю.

Порадовавшись, что умудрилась четко и без запинки произнести такую сложную фразу, Нина открыла дверь, вошла в комнату и сразу ее за собой прикрыла, как бы отрезав от себя Тарасова. Она немного постояла у двери, прислушиваясь и надеясь, что он, может, все-таки поскребется к ней. Тарасов не поскребся. Нина сказала себе, что так оно и должно быть, и осмотрелась.