У счастья ясные глаза

Так что вы думаете? Он так отвратительно мне улыбался и подмигивал, будто предлагал однополую любовь (может, и не зря у него от природы бабьи плечи). Оставалось только плюнуть ему под ноги и послать… под Даугавпилс.

Минут через сорок мы с Альбинкой были уже у меня дома.

– На полтинник до получки вы не проживете, – сказала я и выдала подруге триста рублей денежными знаками и пару севших бюстгальтеров для Сонечки, которой уже ни много ни мало, а целых семнадцать лет, и скоро будут уже и все восемнадцать.

Подруга тут же упаковала белье, деньги упрятала в дешевенькое портмоне и раз сто кряду пробормотала: «Я сразу же отдам с получки, ты же знаешь…», обжигая меня абсолютно голодным взглядом.

– Сонечку-то хоть кормишь? – спросила я.

Альбинка кротко кивнула. Вот эту ее кротость я ненавижу! Сегодня она меня возмутила особенно сильно, и я даже начала совершенно неприлично кричать:

– И какого черта тебе сдался Дюбарев? Этот самопальный даугавпилсец! Этот фальшивый новгородец! Из-за него ты как-нибудь обречешь Сонечку на голодную смерть!

– Что ты такое говоришь, Наташа? – ужаснулась Альбинка.

– А нечего уходить от вопроса! – продолжала я свое наступление. – Отвечай, когда тебя спрашивают: зачем тебе эта объедающая вас с дочерью бройлерная петушатина?

– Не знаю… Я, может быть, еще немного люблю его, – просто ответила подруга.

Я тут же растеряла весь свой боевой пыл и уныло спросила:

– Чего же тогда разводилась?

– Измены и брак несовместимы, – изрекла она, и ее бледный профиль показался мне похожим на слепок с головки античной богини.

– А с какой моралью совместимо то, что между вами происходит сейчас? – все-таки спросила я.

– Мы оба свободные люди, а потому ничего аморального между нами не происходит.

Мы немного помолчали, доедая наскоро сварганенную мной яичницу с колбасой, а потом я сказала:

– Знаешь, Альбинка, мне тоже хочется влюбиться. А то, чувствую, жизнь зря проходит…

– Влюбиться – это легко, – ответила она, собирая кусочком хлеба остатки яичницы.

– Да ну?! – удивилась я как можно ядовитее.

– Конечно, нетрудно. Это у женщины в природе заложено. А вот любить, Наташа, очень тяжело… – И она горько вздохнула.

– Чтобы полюбить, все-таки для начала стоит влюбиться.

– Есть вариант?

– Целых четыре с половиной!

Теперь уже Альбинка воскликнула (только без всякого яда в голосе):

– Да ну?!

– Если хочешь, могу тебе кое-кого уступить по дружбе. Есть один – очень здоровый, хотя и половина.