У счастья ясные глаза

Разве что Альбинкиной Сонечке мне предстоит на старости лет рассказывать про мои похождения.

– Надь! А как это – более тонко разрабатывать пласт? – спросила я.

– Неужели он так тебя зацепил? – подивилась Модзалевская и даже выглянула из-за стеллажа, чтобы еще раз хорошенько осмотреть Беспрозванных. По-видимому, ничего достойного внимания она в нем так и не обнаружила, потому что спросила: – А ты хорошо подумала?

Я нашла в себе силы только на то, чтобы кивнуть.

– Значит, так! – деловито приступила к делу Надя.

 – Беспрозванных – человек старой закалки, воспитанный на тургеневских девушках и прочей лабуде, а ты полезла напролом, как современная деловая women.

– И что ты предлагаешь?

– Во-первых, вот это, – Надя показала пальцем на мои волосы цвета вина утренней зари, – надо срочно перекрасить во что-нибудь неброско-шатенистое. Во-вторых, снять кожаные портки и надеть юбку миди. А в-третьих… – Надя с сомнением посмотрела на меня, прикидывая, смогу ли я это одолеть.

– И что же в-третьих? – не выдержала я.

– Да понимаешь, для третьего надо, чтобы ты была в него по-настоящему влюблена, а ты… Неужели влюблена?

– Ну… не знаю… Может, еще нет… – промямлила я. – Но очень хочется влюбиться, понимаешь?!

– Это-то я как раз понимаю, но… Наташка! Может, ты передумаешь… в Беспрозванных-то влюбляться? Может, лучше в Славика? Или вот… в отделе у Сафронова есть Женька Ладынин. Холостой. Тоже не первый сорт, но получше все-таки нашего Валерки.

Надо сказать, что Ладынин значился в моем списке образцов под № 3.

Он действительно был не первый сорт. Первый сорт – это мужики с полноценной шевелюрой, а у Ладынина – приличная розовая лысина. Я его внесла в список потому, что все остальное, кроме лысины, у него было сорта первого: и хорошее мужское лицо, и благородная осанистость, и густой баритон дикторов старого, советского еще, телевидения. И женат он, в отличие от Славика, был всего один раз. Я как раз собиралась выяснить у знатоков, почему он развелся, но тут все завертелось с Беспрозванных.

Кстати тут уж будет сказать и о последнем образце, о № 4. Под этим номером у меня значился Константин Ильич Коньков – наш главный электрик, начальник того Юрки, который прикручивал Юлии гелиевую лампу. Этот Коньков вообще был темной лошадкой. Он устроился на работу недавно, но наша кадровица уже успела сообщить всем заинтересованным лицам, что он абсолютно холостой.

В общем, про Ладынина и Конькова – это я вам сказала к слову.