На другом берегу

Волосы, я выпрямила как могла и они ровными волнами опустились ниже лопаток.

В комнату зашел Мерт и замер у дверей.

– Сестренка, ты прекрасна. Севги явно будет в бешенстве, ведь ты смогла ее перещеголять сегодня!

– Не думаю, что Севги позволит хоть как-то себя обойти. Пойдем, я думаю нам пора!

Надев на ноги золотые туфли и сверху накинув мое серое пальто, совершенно не подходившее к образу, мы спустились вниз.

Сестричка в изумрудном платье была прекрасна. Ее лицо, довольное в предвкушении вечеринки, резко вытянулось при виде меня.

Она оглядела меня своим уже знакомым презрительным взглядом.

– В этом платье ты похожа на русскую проститутку.

– Спасибо сестра. Главное, что ты сама благодетель в платье с вырезом, практически открывающим срам.

Мерт глубоко вздохнул, давая понять, что участвовать в этом обмене любезностей он не желает и быстрой поступью спустился к ожидающей нас машине с водителем.

Бабушка Халиме, смотревшая в салоне сериал, подошла к нам и пожелала прекрасного вечера.

Когда машина остановилась у пафосного заведения, где отдыхала турецкая золотая молодежь, я поняла, что мне хочется убежать отсюда, куда глаза глядят. Я никогда раньше не посещала такие заведения, где дети богатых родителей, шиковали на золотые кредитки, любезно предоставленные папочками и выплясывали друг перед другом, вертя дорогими платьями и бриллиантовыми побрякушками.

Но кое-как, я взяла себя в руки. Ладно, я выдержу этот вечер!

Севги моментально убежала расцеловываться с подружками и знакомыми девицами в шикарных нарядах.

Мерт же, представлял меня, как родную сестру своим друзьям и знакомым, а я ловила на себе удивленные взгляды.

Потом я стала замечать круглые глаза и презрительные лица подруг Севги, осматривающих меня словно музейные критики. Их перекошенные лица, говорили сами за себя. Моя милая сестра ничем не гнушаясь, плела свою сеть, словно паучиха.

То помещение, где начался праздник пока неизвестного мне Мурата Чакыра, было оформлено в сине-голубых тонах.

С потолка и стен свисали стеклянные люстры, а между ниш и залов, ниспадали синие и голубые прозрачные занавесы.

У барной стойки горели голубыми огнями софиты.

Отбившись от Мерта и его нескончаемым знакомых, я подошла к бару, и не успев еще открыть рот, чтобы попросить какой-нибудь напиток, как мне быстро сунули стопку с голубой жидкостью.