Азис, через любовь и ложь

Адимель достала из шкатулок колье из крупных сапфиров, доставшиеся мне от матери и длинные серьги с этими же камнями, обрамленные мелкими дорожками бриллиантов.

Прислужница выпрямила волосы и аккуратно завила их аккуратные локоны, ниспадающие по плечам.

Я специально так нарядилась, чтобы раздразнить Иду Роуз, вечно завистливую женщину.

Не буду же я показывать им всем, что я ощущаю себя ваком (корова, бык), которую ведут на замужество, как на убой.

Из трапезного зала доносились голоса, которые я сразу узнала и оправив кружевные белые перчатки, устремилась вниз, мимо портрета мачехи и отца.

Рядом с входом в холл, поставили высокие вазоны из голубой керамики, украсив их букетами из белых и синих цветов.

– А вот и Азис, – мелодично произнесла Идема, разыграв перед сестрой любовь к падчерице. Обычно Идема, так приторно-лилейно вела себя со мной, когда рядом был отец, но видимо не вышла из образа или вошла в него заранее, в ожидании Ринахона.

Мачеха разрядилась в пух и прах, словно не встречала сестру, зачастившую каждые полгода к нам, а была на большом балу в Хрустальном замке у короля и королевы.

Голубой бархат с золотистой тесьмой и искусно пошитыми цветами, обрамлял подол одеяния, как и рукава. На груди висел кулон, в виде нераскрытого бутона, осыпанный бриллиантами.

На входе по стойке смирно, стояла леди Амелин, взглядом драга (коршун), высматривала оплошности прислужников.

Что больше всего не любила, так это то, что маскарад должен был быть на маскараде!

Тут же все надели на себя маски, полные доброты и любезности.

– Азис, ты еще больше расцвела!

Ида Роуз подплыла ко мне, неся свое располневшее от возраста тело и прильнула намалеванными красной мазилкой губами к щеке, специально испачкав.

Шибко открытое декольте, казалось нелепым. Выпирающая грудь огромными шарами, выглядела непристойной, но Иду Роуз, это совершенно не смущало. Наоборот, она продолжала искать свою судьбу, готовую ей встретиться в любой момент.

От меня не укрылось, как сестра мачехи, ловко осмотрела мои украшения, быстро произведя ревизию и ежесекундно поменявшись в лице. Маска пала, но потом профессионально надвинулась назад, изображая радость от встречи.

– Наше расставание было недолгим, – произнесла я, сдерживая порыв выпереть обнаглевшую родню за дверь, – когда мне доложили, что нам ждать вас с визитом, я ненароком подумала, что вы что-то забыли.