Твой обман, как горечь полыни…

Размышляя о захламленности сквера, Лара подняла несколько пустых пластиковых бутылок и донесла их до мусорного контейнера, а потом решила срезать угол. И вместо того, чтобы идти по едва заметной из-под листвы дорожке, она побежала через густо разросшийся бурьян. Трава успела пожухнуть, и кое-где её прижал к земле ветер, но все-таки стояла она высоко и плотно, поэтому девушка не заметила выпирающий остроугольный камень. Споткнулась об него и кубарем пролетела вперед, приземлившись на пятую точку, да чуть не взвыла в голос, как маленькая.

После первого потрясения, оглядевшись, Лариса заметила, что неприятности этого дня продолжают сыпаться на неё, как мишура на новогоднюю ёлку. Поскольку и куртку она зацепила об камень, и джинсы прорвала сбоку о торчащую из земли проволоку, так ещё и ладошку содрала. Её теперь сильно саднило, да так, что слёзы сами брызнули из глаз. Но больше, конечно, они были от обиды, чем от боли.

– Срезала, блин… вот, дура! – прошипела вслух Лариса, пытаясь подняться на ноги.

– Девушка, с вами все в порядке? – раздался участливый голос справа от неё, – Вы там живы?

– Вроде жива, – ответила Лара, про себя отмечая, что этот мужской голос ей очень знаком. И лишь когда поднялась на ноги, поняла, кому тот принадлежит.

– Вы? – почти хором произнесла она вместе с обладателем голоса.

Вот уж не ожидала, что встретит его именно здесь, да ещё в такой неприятной ситуации. Лариса сконфужено потупила взгляд. Ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю.

– Что вы тут делаете? – продолжил допрос Илья Владимирович, потому что это был он. С кем-либо другим его трудно было спутать, – Вы ведь должны быть на занятиях.

– Вы тоже, – буркнула Лара, морщась от боли.

– У меня уважительная причина… – нахмурился преподаватель и все-таки подал ей руку, – Обопритесь и, давайте, выбирайтесь уже из бурьяна. Что вас только туда понесло? Ничего себе не сломали? Где болит?

– Я хотела срезать и… – Лариса вновь поморщилась и, опираясь на руку Ильи Владимировича, выбралась из травы на дорожку, а там чуть не вскрикнула.

– Хм, нога, значит… левая? Правая?

– Правая, – кивнула она, и, покусывая нижнюю губу, прошипела, – лодыжка…

– Так, понятно, – Илья Владимирович вдруг подхватил Лару на руки и в два шага перенес к покосившейся скамейке, а сам присел перед ней на корточки. Он был не в обычном строгом костюме, а в джинсах и сером свитере.