Под угрозой скандала

А потом разразился уже их собственный скандал, связанный с побегом Мод. Временами Дэвид вспоминал мисс Банкрофт – ныне миссис Каррингтон – и чувствовал легкую грусть. Увидев Эмму на улице, он на мгновение ощутил беспричинную радость, которая вскоре сменилась настороженностью – теперь солнечная живость Эммы казалась ему опасно непредсказуемой, а в его жизни больше нет места скандалам.

– Говорят, мистер Каррингтон был убит на дуэли где-то во Франции, – сообщила Луиза. – Полагаю, у леди Рэмси не было другого выбора, кроме как приютить сестру.

А был ли выбор у самого Дэвида?

– Наверное, на твой взгляд, было бы лучше, если бы она оставила сестру в парижском работном доме? – слегка раздраженно сказал он.

– Дэвид! Ты сегодня просто невыносим! Разумеется, леди Рэмси поступила как истинная христианка, пригласив сестру к себе. Однако со стороны миссис Каррингтон было бы приличнее держаться подальше отсюда после того, что она учинила. Впрочем, семья есть семья. Остается надеяться, что она будет вести в Бартон-Парке спокойную размеренную жизнь и больше не собьется с пути истинного.

– Я должен вернуться к делам, Луиза, – сказал Дэвид, чувствуя желание защитить Эмму Банкрофт. – Юрист уже ждет меня, я хочу обсудить с ним покупку земель, примыкающих к Роуз-Хилл.

– Да, конечно. Я знаю, ты всегда так занят, дорогой Дэвид. Но не забудь, пожалуйста, о мисс Хардинг! Мы будем ждать тебя на балу через неделю.

Пробормотав что-то невразумительное, Дэвид повел Беа по улице.

«Нет, папе не нужна новая жена. По крайней мере, та, которую выбрала для него тетя Луиза».

Беа сидела на высоком стуле, ожидая пока отец закончит свои дела. Он и седовласый, длиннолицый юрист мистер Уолл все говорили и говорили о каких-то непонятных вещах. В комнате было душно, пахло пылью и старыми сигарами, но Беа было все равно. Она тихо сидела в углу, и чем дольше на нее никто не обращал внимания, тем больше она могла увидеть и обдумать.

Это была стратегия, которой Беа успешно пользовалась с тех пор, как умерла ее мать. Сначала все как-то запуталось, двери их лондонского дома постоянно хлопали, люди постоянно входили и выходили. Дедушка Коул все время кричал, и лицо у него было красным. Папа, который любил играть и смеяться с ней, стал очень тихим и серьезным.

И каждый раз, глядя на Беа, он казался очень печальным.